На мгновение воцаряется покой.
Затем у меня по коже пробегает мурашки.
Это безошибочное ощущение ползет вверх по затылку — чувство, будто за тобой наблюдают.
Я не останавливаюсь. Не кручусь, как болванчик. Лишь слегка замедляюсь, ловя свое отражение в темной витрине.
Через дорогу женщина прислонилась к фонарному столбу.
Внешне это выглядит непринужденно, но на деле так не ощущается. Она слишком неподвижна и слишком сосредоточена, словно чего-то ждет, а не отдыхает.
У меня учащается пульс.
Она кажется мне знакомой — я ее не узнаю, конечно, но что-то в ней заставляет меня нервничать. Темные волосы, почти моего оттенка. Похожее телосложение. Настолько похожее, что при слабом освещении мы могли бы сойти друг за друга с первого взгляда.
Это как смотреть на искаженное отражение. На ту версию меня, которая не совсем вписывается в этот мир.
Я сворачиваю за угол и ускоряю шаг, сердце колотится, а дыхание застилает воздух передо мной. Я рискую оглянуться.
Ничего. Улица пуста.
Я делаю прерывистый выдох и качаю головой, заставляя плечи расслабиться. Я устала. Перенасыщена информацией. Замечаю закономерности там, где их нет. Никто не знает обо мне. О Зефире. О том, что я сделала.
Меня никто не ищет.
По крайней мере… так я говорю себе, продолжая идти.
ГЛАВА 15
Проклятие мертвой девушки
Заголовок уже ждет меня, когда я сажусь, растянутый по экрану, словно вызов.
Светская львица найдена мертвой в пентхаусе. Предположительно, передозировка наркотиками.
Мне достаточно прочитать первый абзац, чтобы почувствовать, как это тяжело и неправильно отпечатывается в моей душе. Алессандра Мур. Двадцать три года. Слишком много денег, слишком много дозволенного и слишком мало здравого смысла. Статья обходит стороной конкретные детали — нелегальные вещества, слухи о вечеринках и шепот о синтетическом наркотике, но смысл достаточно очевиден, чтобы его игнорировать.
Зи.
Я сжимаю в руке бумажную копию, оставленную Мэвериком на моем столе, тонкие страницы мнутся под пальцами, а в груди поднимается горячее, злое напряжение. Меня не было на той вечеринке. Я не давал согласия на нее. Ее не устраивал никто из тех, кто находился под моим непосредственным контролем, а это должно было означать, что это не имеет значения.
Именно это предположение и приводит к катастрофическим последствиям.
Это мой город. Моя территория. Здесь ничто не остается без моего ведома надолго, и ничто смертельное не остается без последствий. Тело в пентхаусе — это не просто трагедия, это провал контроля, а провалы привлекают внимание. Конкурентов. Полицию. Хищников, выжидающих трещины.