Мне не следовало этого делать. Я знаю, что так нельзя. Впускать ее в свою жизнь — безрассудно, но отрицать это — все равно что лгать самому себе. Стены, которые я воздвиг, не просто трескаются — они рушатся вокруг меня.
Моя свободная рука прежде, чем я успеваю ее остановить, скользит кончиками пальцев по прядям ее волос, ощущая их шелковистую тяжесть на своей коже. Маленькая, тихая мелочь — этот момент. И, возможно, именно поэтому он так чертовски сильно меня задевает. Потому что это… это не я.
Это не контроль.
Контроль — это броня, которую я выковывал годами, щит, защищавший меня от слабости, от потерь. Он поддерживал мою жизнь, но сейчас он кажется мне клеткой. И все же каждый ее медленный вдох становится все глубже, разрушая защиту, которую я считал непробиваемой. Она не должна так прилегать ко мне, не должна так обволакивать меня. Но она прилегает. И это пугает меня больше всего. Я годами овладевал самоконтролем, превращая эмоции в оружие или полностью отбрасывая их. И все же вот она — свернувшаяся клубочком, беззащитная, и я чувствую, что проигрываю битву, о существовании которой даже не подозревал. Она спит у меня на руках, ее дыхание медленное и ровное, а тело неосознанно прижимается ко мне. Из ее губ вырывается тихое шипение, что-то неразборчивое, но все равно пронзает меня. Она слегка шевелится, ее пальцы подергиваются на моих ребрах, прежде чем снова устроиться. Это доверие — такое легкое и инстинктивное — давит на самые слабые места моей души, и я не знаю, хочу ли я держаться за него или убегать.
Мне следовало бы оттолкнуть ее, напомнить себе, что любовь — это слабость. Но эта мысль уже почти ничего не значит, она лишь тонкая нить, ускользающая из моих рук. Отец внушил мне это давным-давно. Любовь — это рычаг. Это обуза. Это заряженное ружье, ожидающее, когда кто-то нажмет на курок.
Но сейчас, когда она прижалась ко мне, в безопасности и не тронута тем миром, который годами терзал меня, — мне все равно.
У меня перехватывает дыхание, когда я целую ее в макушку, едва касаясь ее. Водитель смотрит прямо перед собой, бесстрастно, словно такие моменты не предназначены для того, чтобы их замечать.
Только сейчас. Всего лишь украденный миг. Достаточно долго, чтобы притвориться, что это не значит для меня больше, чем должно значить.
Эти слова, всплывают в моей голове, опасные в своей мягкости. Я не скажу их. Даже себе. Потому что в тот момент, когда я это сделаю, они станут реальностью.
И если это правда, я не думаю, что смогу уйти — даже если бы захотел.
ГЛАВА 50
Кровь – это просто другое слово для обозначения любви