ГЛАВА 4
Одна партия, одна плохая идея
Согласие должно было ощущаться как переломный момент, когда все переворачивается с ног на голову, и ты понимаешь, что пути назад нет, но оно сорвалось с губ легче вздоха. Просто… да. Как будто я не понимала, на что соглашаюсь. Как будто я не до конца проснулась, когда это сказала.
Но я понимала. Боже, еще как понимала.
Изготовление наркотиков для целой комнаты незнакомцев — богатых людей, таких, кому все сходит с рук и которые могут уничтожить тебя, не моргнув глазом, — не должно было быть тем, на что я согласилась, почти не задумываясь. Один неверный шаг, и я бы оказалась в очень сложной ситуации. Это не какой-то фильм, где «одна незаконная услуга» превращается в забавный монтаж, и все потом смеются над этим. Это реальная жизнь; на кону моя реальная жизнь, и у меня нет таких денег, чтобы все исправить, если все полетит к чертям.
А потом Ками, в своей обычной манере, ждет, пока я не скажу «да», чтобы проговориться: обычно она покупает наркотики для вечеринок в «Багровом ордене».
Чертов Багровый Орден. Те самые, о ком шепчутся в подсобках. Люди, чьи деньги касаются всего в городе, как отпечатки пальцев, которые не положено замечать. И я вторгаюсь на их территорию с тем, что им не принадлежит.
Я пыталась ей это объяснить, пыталась выдавить из себя, что это не какая-то милая, бунтарская афера, и что люди из-за таких вещей просто исчезают, но она лишь махнула рукой и сказала что-то вроде: «Пока я буду покупать у них все как обычно, одна маленькая таблетка ничего не изменит».
Это… объективно безумие. Но она в это верила, и вот я здесь, отказываюсь от своего единственного выходного в клинике, еду в город с рюкзаком, полным чувства вины и кофеина.
Машина высаживает меня у склада, и, клянусь, сегодня это место выглядит по-другому. Или, может, дело во мне. Может, все внутри меня стало громче, жестче и осторожнее, раз я наконец-то решилась. Водитель, как и в прошлый раз, вручает мне ключи, и, кажется, ничуть не удивлен меня видеть. От этого становится еще хуже.
Я стою перед металлической дверью, чтобы перевести дух. Недолго — я не позволяю себе паниковать, — просто столько, чтобы осознать произошедшее. Дверь скрипит, когда я ее открываю, и этот звук царапает что-то в моей груди. Я не задерживаюсь у входа, где, словно в музее, который никто больше не посещает, расставлены все эти странные предметы роскоши Ками. Я иду прямо обратно к тому, о чем пыталась не думать с того момента, как сказала Элле, что она поедет в Лэнгпорт.
В лаборатории гудит под флуоресцентными лампами, холодный, резкий и знакомый звук, который почти причиняет боль. Я мою руки, пока вода не становится слишком горячей и кожу не начинает пощипывать, потом повторяю это снова. Страх заставляет меня чувствовать себя грязной и сколько бы я не терла руки, мыло не может это исправить.