Мое зрение затуманивается. Кто-то сделал копию. Кто-то ее испортил. И теперь они присваивают это мне.
Другой репортер наклоняется вперед.
— У вас есть какие-либо сведения о том, кто передал наркотик мисс Мур?
Пауза кажется намеренной.
— У нас есть показания свидетеля, говорящие о том, что женщина передала это вещество госпоже Мур. Следователи активно работают над этим.
Женщина.
У меня перехватывает дыхание. Квартира кажется меньше, стены сжимаются, а воздух разрежен с каждым вдохом. Четыре тысячи долларов. Две вечеринки. Я сказала себе, что смогу это контролировать, что смогу все исправить, если что-то пойдет не так.
Я никогда не думала, что люди начнут умирать. Я резко вскакиваю, сжимая телефон в кулаке.
Элла теперь смотрит на меня, ее волнение сменяется беспокойством.
— Ви? Что случилось?
Я заставляю лицо принять нейтральное выражение. Безопасное.
— Ничего. Просто… думаю о том, чтобы ничего не забыть перед твоим отъездом.
Она хмурится.
— Я могу сам все собрать.
— Нет, — говорю я слишком быстро, а затем добавляю мягче. — Все в порядке. Я все сделаю.
Нет. Даже близко не в порядке.
Через несколько минут я уже расхаживаю по кухне с телефоном, прижатым к уху, пульс так сильно стучит, что я едва слышу Ками из-за него.
— Это ужасно, — говорит она. — Очень-очень ужасно.
— Я знаю.
— Ты не можешь там оставаться, — продолжает она. — Если они сложат факты — Ви, если решат, что ты подходишь под описание…
— Знаю.
Мой голос дрожит, несмотря на все мои попытки сдержаться.
— Но мне некуда идти.
Последовала пауза. Затем, тише: — Мы что-нибудь придумаем. У меня есть кое-какие сбережения. Небольшая сумма, на первое время хватит. Я отправлю к тебе водителя с наличными и кое-чем, что тебе может понадобиться.
— Я не могу это принять…
— Нет, можешь — резко перебивает она. — И именно так и сделаешь. Сейчас нет времени для твоей гордости.
Я с трудом сглатываю, прислоняясь к стойке, чувствуя, как на меня давит вся тяжесть происходящего. Полиция. Пресса. Ложь, разворачивающаяся на публике, и мое имя, маячащее где-то за кадром, ожидающее, когда его произнесут вслух.
Элла уезжает.
И вот я в самом эпицентре истории, которую я не писала, а мое имя уже у них на устах.
Я не знаю, сколько времени мне осталось.
Но я знаю одну вещь с пугающей ясностью…
Когда мир решает, что ты виновен, ему не нужны доказательства.
ГЛАВА 25
Послание во тьме
Я не могу уснуть.
Уже почти три часа ночи, и Манхэттен погрузился в ту странную, золотистую тишину, которой он достигает лишь в мертвые часы — когда город выдыхает, но никогда полностью не засыпает. Уличные фонари золотистым светом проникают сквозь окна. Где-то далеко внизу затихает одинокий вой сирены.