Я дважды обошел весь пентхаус. Долил себе бурбон, даже не почувствовав вкуса. Кожа все равно не реагирует должным образом.
Поэтому я делаю то, что делал каждую ночь с тех пор, как Вайолет стала риском, от которого я отказываюсь избавляться.
Включаю мониторы.
Три экрана оживают. Три ракурса внутри ее квартиры — кухня, гостиная и прихожая.
Речь не о Ринальди. Речь идет не о пресс-конференции, которая сегодня облетела все экраны, где ее имя не было произнесено, но витало под заголовками, словно угроза. Речь даже не о контроле.
Речь идет о том, чтобы видеть, как она дышит.
Мне следует выключить. Я знаю. Я говорю себе, что больше не буду смотреть, что она еще не моя, и что это уже слишком.
Мой палец нажимает кнопку перемотки назад.
Часы пролетают незаметно. Вайолет с механической точностью складывает белье. Кипятит воду для чая, к которому почти не прикасается. Слишком долго стоит у раковины, упираясь ладонями в фарфор, словно это единственное, что удерживает ее на ногах. Слишком часто проверяет телефон. Вздрагивает, когда он загорается. Откладывает его, словно тот может укусить.
Затем кулинарные новости помогают мне сосредоточиться.
Телефон прижат к уху. Она ходит босиком, пол скрипит под ее шагами. Плечи напряжены, дыхание поверхностное.
— Я видела, — тихо говорит она.
Пауза. Она кивает один раз. Медленно. Сдержанно.
— Я знаю. Но мне некуда идти.
Ее взгляд скользит к двери. Затем к окну. Расчет накладывается на страх.
— Ками, я не могу принять…
Она оборвала себя на полуслове, чувствуя, как дрожь пронизывает все ее тело. Челюсть напряглась. Она выдохнула через нос.
— Я ненавижу это.
Разговор прерывается. Она не двигается сразу. Просто стоит, вцепившись пальцами в столешницу, словно боится сломать ее, если сильно сожмет.
Я останавливаю запись.
Мой пульс учащается, становится неконтролируемым.
Она подумывает об отъезде.
Я провожу рукой по лицу, напряжение настолько велико, что зудит под кожей. Я уже решил, что будет дальше — как только Элла вырвется на свободу, Вайолет перестанет притворяться, что сможет сбежать. Но что, если она убежит раньше? Прежде чем я сокращу дистанцию?
Нет.
Этого не может произойти.
Изображение снова проматывается вперед. Она спит, свернувшись калачиком на диване, одеяло обволакивает ее ноги. Телевизор отбрасывает мерцающий свет на ее лицо. Одна выбившаяся прядь волос касается щеки.
В таком виде она выглядит уязвимо. Хрупкая, но это никак не связано со слабостью.
Я не проверяю камеру у двери. Не проверяю лестницу. Не смотрю улицу.
Вместо этого наблюдаю, как поднимается и опускается ее грудь.