Мне неприятно, что это влияет на меня.
Мне ужасно неприятно, что таким он нравится мне еще больше.
Словно почувствовав мое присутствие, он поворачивается, на его губах появляется медленная усмешка, когда он смотрит на меня.
— Доброе утро, котенок.
У него ленивый, насмешливый голос — словно он уже знает, что я все еще в ярости и отчаянно хочу отомстить ему за то, что он бросил меня прошлой ночью. А эта самодовольная уверенность? От нее мне хочется стереть это выражение с его лица.
— Пошел ты, — рявкаю я.
Его ухмылка становится шире.
— Разве ты сюда не за этим пришла?
То, как он это говорит, так чертовски небрежно, словно он не причина моей бессонницы, выводит меня из себя. Я делаю шаг вперед, сжимая кулаки, твердо намереваясь толкнуть его, сказать что-нибудь жестокое…
Но Ашер делает первый ход.
Он мгновенно набрасывается на меня, прижимает к столешнице и наваливается на меня всем телом. Жар разливается по всему моему телу, гнев смешивается с чем-то столь же опасным и всепоглощающим. И когда его губы касаются моего уха, голос низкий и зловещий, я понимаю, что уже проиграла эту битву.
ГЛАВА 34
Она хотела войны. Я ей ее дал
Она резко выдыхает, ноздри раздуваются, подбородок приподнимается, а в глазах вспыхивает вызов.
— Ах, значит, ты думаешь, что достаточно всего лишь шепнуть мне на ухо какую-то ерунду, и я забуду, как ты оставил меня прошлой ночью?
В ее словах звучит дерзость, но под поверхностью скрывается что-то еще — что-то неуверенное.
Я это чувствую. Как у нее перехватывает дыхание, как слегка дрожат руки, прежде чем она сжимает их в кулаки. Она хочет бороться, но еще больше ей хочется чего-то другого.
Мое тело реагирует раньше, чем разум: жар сжимает нижнюю часть живота, каждая мышца напрягается и готовится. Ее взгляд скользит вниз, заметив, как сильно я ее хочу, и она отступает на шаг назад.
Ни за что. Я ждал этого несколько месяцев — увидеть ее, такую необузданную, голодную и беззащитную. И я не позволю ей сбежать.
— Ты все еще злишься на меня, котенок?
Мой голос — шепот шелка и греха, дразнящий и бросающий ей вызов сделать следующий шаг.
Я хватаю ее за подбородок и заставляю посмотреть на меня, приближаясь. Она краснеет и тяжело дышит, но пытается снова изобразить на лице сердитое выражение.
— Отпусти меня, — говорит она, скорее задыхаясь от возбуждения, чем от злости. — Не трогай меня.
Она снова пытается отстраниться, но я больше не притворяюсь. Она может сопротивляться сколько угодно, но мы оба знаем, чем это закончится. Она будет подо мной, задыхаясь и произнося мое имя.