Я проскользнула в его дверь, мои шаги были легкими, я уже предвкушала, как горячая вода прогонит холод, который еще не выветрился. Мрамор светился в мягком свете, и мое сердце забилось быстрее, когда я сняла с себя одежду одну за другой, позволяя ей скопиться у моих ног. Я тихо вздохнула и скользнула в горячую воду, погружаясь так, что над поверхностью виднелось только мое лицо.
Это идеально. Тепло ласкает мою кожу, снимая напряжение и размягчая чувство вины. Я откидываю голову на край ванны, и впервые за несколько недель чувствую что-то близкое к покою.
— Ты в моей ванне.
Его голос тихий, игривый, дразнящий.
Я резко выпрямилась, вода заплескалась о бортики ванны. Мои пальцы сжались о фарфоровые края, пульс участился, выдавая спокойствие, за которое я цеплялась. Жар разлился по моим щекам — не только от ванны, но и от тяжести его взгляда, острого и проницательного.
Я сглатываю, стараясь придать своему лицу плавность и невозмутимость.
— Ты ей не пользуешься.
Мой голос звучит ровнее, чем я ожидала.
Его губы подрагивают, словно он играет в игру, правила которой знает только он, и ждет, как долго я смогу сопротивляться. Он подходит ближе, хищно, наблюдая за мной, словно ждет, когда я первая сломаюсь. Он снимает пиджак, бросает его, а затем прислоняется к туалетному столику.
— Ты меня испытываешь, Вайолет? — задумчиво произносит он, наклоняя голову так, словно его забавляет эта мысль.
У меня перехватывает дыхание.
— Возможно.
Его пальцы скользят по краю галстука.
— И что, по-твоему, произойдет, когда ты меня доведешь до точки невозврата?
Жар разливается между моих ног. Я сжимаю бедра под водой, но он замечает. Я вижу это по темному веселью, мелькающему на его лице.
Я с трудом сглатываю.
— Может, я просто хотела это выяснить.
Медленный выдох. Затем он двигается. Он опускается на колени рядом с ванной, закатывает рукава, открывая татуировки, тянущиеся вдоль предплечий, мышцы напрягаются, когда он опирается на мрамор. Близко. Слишком близко. Мое дыхание сбивается, когда он тянется вперед, лениво проводит пальцами по воде, едва касаясь моего бедра.
— Будь осторожна со своими желаниями, Ви.
Его голос мягкий, почти игривый, но за ним скрывается более мрачное обещание.
Мне следовало бы пошевелиться. Следовало бы разрядить обстановку, оттолкнуть его или сделать что-нибудь еще, прежде чем окончательно потеряюсь в его взгляде. Но я этого не делаю. Во мне вспыхивает искорка смелости, отчаянное желание взять под контроль хотя бы малейшую долю в мире, который мне этого не предлагает. Вместо этого я наклоняюсь вперед, позволяя коленям коснуться стенки ванны, в то время как мое тело практически умоляет о чем-то, чего мне не следует желать.