Я иду к морозильнику. Не знаю зачем. Просто нужно что-то сделать. Дотронуться до чего-нибудь. Доказать, что я настоящая.
Я открываю дверь, и мое тело застывает.
На самом видном месте на верхней полке стоит коробка с любимыми органическими вафлями Эллы.
У меня перехватывает дыхание. Сердце так сильно стучит, что больно.
Я смотрю на коробку, пока ее края не размываются, пока разум не уносится в какое-то темное и невыносимое место.
Они. В моем доме. Рядом с ней. Они угрожают не только мне. Они следят за моей сестрой. Они знают, что она ест. Что ей нравится. Что заставляет ее чувствовать себя в безопасности.
Вафли лежат там, словно послание. Вызов.
Что-то внутри меня ломается.
Я так сильно захлопываю морозильную камеру, что она дребезжит, этот звук нарушает тишину — и тут я это чувствую.
Взгляд устремлен на меня.
Я резко оборачиваюсь.
Ашер сидит за обеденным столом, подняв чашку кофе так, словно он здесь уже целую вечность. Словно он не просто участвует в этой сцене, а наблюдает за ней.
Его костюм безупречен. Идеально сшит. Он выглядит отдохнувшим. Бодрствующим. Словно сон — это роскошь, которую он воспринимает как должное. Словно он ждал этого момента.
Его взгляд скользнул к морозильной камере. Затем снова ко мне.
Ничто на его лице не выдает его. Он медленно ставит чашку. Спокойствие, граничащее с жестокостью.
Меня трясет. Кулаки сжаты так сильно, что руки болят. Дыхание совершенно неправильное — слишком быстрое и поверхностное — как будто я только что босиком пробежала по битому стеклу.
Как он может быть таким спокойным? Это для него просто очередной вторник — угрозы смерти, насилия и преследования, оставляющие подсказки, словно в игре?
И если это его мир… то кем я являюсь, находясь в нем?
Его губы слегка изогнулись в улыбке.
— Доброе утро, Вайолет.
У меня от злости темнеет в глазах.
ГЛАВА 29
Дьявол вежлив, когда побеждает
Вайолет весь день ходит по пентхаусу, топая, и злость от нее искрит, словно статическое электричество.
Я ожидал слез. Страха. Возможно, тихого покорного послушания.
Но это — это кипящая, едва сдерживаемая ярость — несравненно лучше.
Казалось бы, кухня, до отказа забитая ее любимыми продуктами, должна была бы поднять ей настроение. Но я ошибся.
Сегодня утром она ворвалась как вихрь, распахнула морозильную камеру, обнаружила там органические вафли, которые хранит как контрабанду, и с такой силой захлопнула дверцу, что полки задрожали. Я всерьез задумался проверить петли.
Я прислоняюсь к обеденному столу, в руке остывает кофе, и наблюдаю, как она меряет шагами комнату. Босая. Плечи напряжены. Резкие движения, словно она готова напасть.