Что насчет меня?
Я в ужасном состоянии. Кожа горячая. Волосы спутанные. Мое тело все еще дрожит от того, как он меня испортил — тако основательно, без зазрения совести. Но и я не осталась в стороне.
И это самое лучшее.
Сегодняшний вечер был не просто сексом.
Это был рычаг влияния.
Я могу заставить его потерять контроль. Могу вывести его из себя. Могу разорвать его на части так же легко, как он думает, что может заточить меня в клетку.
Это делает меня опасной.
Опасной и вызывает привыкание.
Затем…
Кашель.
Мы поворачиваемся одновременно.
Лабораторию от соседнего помещения отделяет стеклянная стена, и там стоит его команда, пристально глядя на нас. С широко раскрытыми глазами. Застывшие. В ужасе. Один из них выглядит так, будто вот-вот упадет в обморок.
На моем лице появляется легкая улыбка.
— Похоже, сегодня они узнали что-то новое.
Ашер просто в ярости. Я вижу это по тому, как у него дергается челюсть, и по тому, как он смотрит на стекло, словно оно вот-вот разобьется.
Он двигается прежде, чем я успеваю моргнуть, инстинктивно прикрывая меня своим телом и защищая от их взглядов, словно это закрепилось в моей памяти. Его кожа все еще теплая, дыхание неровное, но тело натянуто, как струна, смертоносное и готовое к действию.
Я чувствую, как в нем вибрирует ярость, едва сдерживаемая.
Он хватает ближайший предмет — металлический поднос — и швыряет его в стекло. Раздается оглушительный лязг, эхом разносящийся по лаборатории, а его команда разбегается, словно испуганные животные, спотыкаясь и пытаясь поскорее убраться отсюда.
— Вон! — рычит он низким, убийственным голосом. — Сейчас же!
Они не колеблются. Последний едва успевает переступить порог, как Ашер стремительно бросается вперед и с резким, последним щелчком запирает дверь.
Когда он поворачивается ко мне, я смотрю на него с другим, более медленным и острым взглядом.
Я прикусываю губу, сдерживая смех.
— Ах. Злобного гангстера поймали?
Его челюсть напрягается.
— Думаешь, это смешно?
Я пожимаю плечами, совершенно невозмутимо.
— Мне кажется, это чертовски смешно.
Он в мгновение ока оказывается передо мной, его пальцы сжимают мой подбородок, он приподнимает мое лицо. Его хватка не нежная.
Это притяжательное местоимение.
Наказание.
— Ты просто обожаешь издеваться надо мной, не так ли?
У меня перехватывает дыхание, но я не отвожу взгляд. Я снова облизываю губы, медленно и обдуманно.
— Каждую секунду.
Он прижимается губами к моим, проглатывая любую мою ехидную реплику. Я тут же растворяюсь в нем, впиваясь ногтями ему в плечи, притягивая его ближе, словно желая снова почувствовать каждую его частичку.