— Я же говорила, что она разозлится, — бормочет она. — Я так ждала взрыва.
Я хлопаю в ладоши, ярко улыбаясь.
— Дин-дин-дин. У нас есть победитель.
Затем я вижу данные испытаний. Мое веселье мгновенно угасает.
Они это проверили. Не просто теорию — провели испытания на людях. И цифры неверны. Очень неверны. Мой пульс учащается, когда я перелистываю страницы, каждая из которых подтверждает мои худшие опасения.
Речь идет не о том, чтобы правильно разработать Зефиру.
Речь идет о том, что происходит, когда они ошибаются.
Ашер усмехнулся и подошел ближе, и я тут же пожалела, что превратила это в представление. Он прислонился к стойке рядом со мной, слишком близко, и его присутствие вторглось в мое личное пространство.
— Ты выглядишь лично оскорбленной, котенок.
Я хлопаю рукой по столу.
— Лично оскорбленной? Возможно, потому что это было мое творение. Моя формула. Моя Зефира. И вместо того, чтобы попросить моей помощи, вы украли ее и изуродовали, как кучка детей без присмотра.
Снова тишина.
Парню в очках хватило бы приличия выглядеть пристыженным.
Ашер выглядит довольным.
— Тебе всегда было место здесь, Вайолет.
Я резко оборачиваюсь.
— О, большое спасибо за то, что ты меня включил в список. Я чувствую себя невероятно ценной.
— Тебе бы следовало.
Я поворачиваюсь обратно к рабочему месту, прежде чем совершить преступление, и так крепко сжимаю край, что аж больно. Мой мозг уже исправляет их ошибки, намечает пути решения и видит пути решений. Ненавижу эту часть себя.
Потому что Зефира — это не просто наркотик.
Это моя ответственность.
Эта правда тяжело давит мне на грудь. Как бы сильно я ни негодовала из-за своего присутствия здесь, как бы сильно я его ни ненавидела, я не могу оставить это без внимания.
Люди могут пострадать.
Если Зефира существует, то я должна ее исправить. Потому что если я этого не сделаю, никто этого не сделает. И я никогда себя не прощу.
Я с грохотом бросаю бумаги на пол.
— Ты собирался меня в конечном счете исключить из этой формулы. Присвоить себе мою работу и отпустить меня.
— Ты мне не нужна, Вайолет, — спокойно говорит Ашер. — Мне нужна была Зефира. Это разные вещи.
Эти слова сильно задели. Не только потому, что они причинили боль, но и потому, как легко он их произнес.
Маска возвращается на место. Холодная. Неприкасаемая.
Я его толкнула.
Он хватает меня за запястье и резко притягивает к себе, наши тела сталкиваются.
— Тебе едва зашили рану, а ты все еще ведешь себя круто? — усмехаюсь я. — Что ты собираешься делать, Ашер? Ты слишком слаб, чтобы справиться со мной.
В тот момент, когда эти слова слетают с моих губ, я понимаю, что переступила черту.