И она смотрела на меня так, будто, черт возьми, знала что-то, чего не знал я.
— Мистер Редмонт? — спрашивает операционный директор так, будто я могу его убить за то, что он привлек мое внимание в неподходящий момент.
Я медленно поднимаю взгляд. Он сглатывает, словно пробует на вкус собственную смертность. Я издаю неопределенный звук, и он принимает это за разрешение продолжать тратить мое время.
Еще полчаса этой чуши, прежде чем я наконец встал. Никто не говорит ни слова. Никто не дышит лишний раз. Я выхожу из комнаты, не обратив внимания ни на кого. Даже забавно, как они спешат расчистить мне дорогу.
В моем офисе тихо, все из стекла, высоты и денег. Подо мной раскинулся город, маленький и отчаянный, легко поддающийся манипуляциям. Но ничто из этого не отвлекает меня.
Только не после вчерашнего вечера, когда заноза въелась мне в кожу.
Дверь открывается за мной. Шаги Маверика Блэквелла безошибочно узнаваемы — тяжелые, бескомпромиссные и преданные, что одновременно является благословением и настоящим кошмаром.
— Босс.
Я не спускаю глаз с улицы.
— Напомни мне, из-за драки с футбольной командой или из-за машины профессора тебя выгнали из Дартмута?
Мэв фыркает.
— Драка. Машина была… вне игры.
Конечно, так и было.
Он сломал капитану челюсть за то, что тот намекнул, будто мои оценки были куплены. Один удар. И тот отключился. Такая преданность опасна, но именно поэтому он здесь.
— В чем дело? — спрашиваю я.
Он колеблется, а это значит, что мне не понравится то, что произойдет дальше.
— У нас проблема.
Обычно все так и начинается.
— Продолжай.
Мэв переминается с ноги на ногу.
— Это связано с той девушкой, с которой мы познакомились прошлой ночью.
В горле раздается слабый пульсирующий звук.
— А что с ней?
— Она подруга Ками, — говорит он, а затем добавляет: — и она дилер.
Я поворачиваюсь.
Ухмылка моментально сходит с лица Мэва.
— Ками клянется, что она безобидна, но ты же знаешь, как Орден относится к одиночкам на нашей территории.
Я протягиваю руку. Он кладет в нее папку.
Вайолет.
Ее досье — это смесь академической гениальности и личной трагедии. Исследования в Беркли, моделирование сложных соединений и молекулярные распады — вещи, в которых ни один рядовой химик не должен разбираться.
Я листаю страницы, пока все не встает на свои места: формулы дозировки, испытания соединений и прогнозы неврологического воздействия. Все это ведет к чему-то продуманному, целенаправленному и эффективному.
— Она не просто распространила это, — говорю я. — Она, блять, это создала.
— Да, — бормочет Мэв. — И это не обычная смесь. Это синтетический продукт. Ювелирная работа. Она собрала ее по молекулам.