Родители погибли в лобовом столкновении с пьяным водителем, который отделался лишь переломом запястья. Когда-то ей прочили карьеру в лаборатории Беркли — химия, молекулярное моделирование, все задатки человека, который должен был бы оказаться в научном журнале, а не в тесной квартире в Нью-Джерси.
Она работает администратором в ветеринарной клинике. Финансовое положение: едва сводит концы с концами.
Криминальные связи: отсутствуют.
Тревожные сигналы: отсутствуют.
Просто женщина, которая делает то, что должна.
Я не занимаюсь слежкой. И все же я здесь… Лично наблюдаю за ее квартирой, как будто у меня нет целой империи, которой нужно управлять.
Мне следовало передать это кому-то другому. Я не отсиживаюсь в машине, как какой-нибудь влюбленный идиот или нервный полицейский, но с той вечеринки она не выходит у меня из головы.
Дверь квартиры распахивается. Первой выходит Элла — острый подбородок, аккуратная стрижка каре и быстрый взгляд. Она осматривает улицу, словно ожидая неприятностей и уже просчитывая, как их избежать. В ее походке чувствуется настороженность, не свойственная ее возрасту.
Затем выходит Вайолет, и воздух вокруг нее меняется так, что мир словно сужается.
Она совсем не похожа на женщину из пентхауса Ками. Ни маски, ни блесток, ни продуманного обаяния. Ее кардиган сползает с одного плеча. Джинсы сидят не по фигуре. Волосы собраны в пучок, который никак не хочет укладываться. Она выглядит измученной и настоящей. Не представляет угрозы в традиционном смысле этого слова. Она похожа на человека, который заваривает кофе с сухими сливками и молится, чтобы зарплата не оказалась пустым чеком.
Она окликает Эллу, протягивая ей пакет с обедом. В ее движениях чувствуется усталость, она словно измотана, как старое пальто. Она не грациозна и не гордо вышагивает, как в тот вечер на вечеринке. Элла уходит. Вайолет задерживается, всего на секунду, прежде чем снова войти. А я все еще смотрю на ее дверной проем, словно это что-то объясняет.
Мне следует повернуть ключ зажигания. Уехать. И заняться реальными проблемами.
Но когда она снова выходит на улицу и садится в машину, я уже знаю, что поеду за ней.
Ветеринарная клиника выглядит как любая другая провинциальная клиника, которую я когда-либо видел: обшарпанная обшивка, еще хуже вывеска, и слабый запах мокрой собаки, витающий у входа. Но через окна от пола до потолка она преображает это место.
Она двигается так, словно не знает, что за ней кто-то наблюдает. И уже одно это приковывает взгляд.
Я наблюдаю, как она приветствует пожилую таксу, словно та королевская особа. Вижу, как она тихо смеется с коллегами, которые кружат вокруг нее, даже не замечая этого. Наблюдаю, как она успокаивает испуганную кошку с нежностью, которой такие, как я, не обладают.