В комнате воцаряется полная тишина.
— Они ее не сломали, — добавляет он. — Она ничего им не сказала. Они отпустили ее.
Отпустили. Как будто это делает это меняет ситуацию.
Я двигаюсь к мониторам, прежде чем успеваю это осознать, и резко останавливаюсь. Сегодня я не смотрел.
А мог бы. Все мои инстинкты подсказывали мне это. Вместо этого на меня нахлынули воспоминания в ее квартире — то, как она вздрогнула, когда поняла, как много я знаю. То, как посмотрела на меня, словно я перевернул ее реальность одним своим присутствием.
Я говорил, что не стану таким человеком. Что наблюдение за каждым ее движением превратит беспокойство в клетку. Поэтому я не смотрел.
И пока я не смотрел, город решил, что может до нее дотронуться.
— Это из-за меня, — наконец говорю я.
Мэверик не спорит. Никогда не спорит, когда это правда.
— Эта неразбериха привлекла к ней их внимание, — говорит он. — Зефира. Вечеринка. Смерть. Они пытаются ее поймать, Ашер, — но погоня ранит.
Я перестаю ходить взад-вперед.
— Риналди знал, что это произойдет.
— Да, — соглашается Мэв. — В этом-то и суть. Им нужен был огонь. Внимание. И они хотели, чтобы огонь был направлен на тебя.
— Они использовали ее.
— Пытались, — поправляет Мэверик. — Не получилось.
Я делаю медленный выдох, такой, который скорее приглушает выстрел, чем успокаивает человека. Я отступаю к столу и все равно включаю трансляцию из участка. Видео загружается, зернистое, но достаточно четкое.
Вот она.
Вайолет сидит неподвижно на металлическом стуле, плечи напряжены, руки сжаты на коленях. Голос у нее почти не дрожит, но глаза широко раскрыты, она следит за каждым движением, словно ждет, когда земля уйдет у нее из-под ног.
Это страх — не вина.
Это тот момент, когда человек осознает, что мир небезопасен.
У меня сжимается грудь.
Я целыми днями наблюдал за ней. Запоминал мелочи. Как она напевает, когда готовит. Как она дважды перед сном проверяет Эллу, словно ей нужно видеть, как та дышит, чтобы уснуть. Как она тащит все на себе, потому что думает, что должна.
Ей здесь не место.
— Дело уже не в бизнесе, — осторожно замечает Мэверик. — И ты это знаешь.
— Нет, — признаю я. — Больше нет.
Он долго смотрит на меня.
— Нельзя сжечь город из-за женщины.
Я поворачиваюсь к нему лицом, понижая голос настолько, что это кажется опасным.
— Она не просто женщина. — Между нами воцаряется тишина. — Она моя, — заканчиваю я.
Мэверик выдыхает, проводя рукой по лицу.
— Тогда мы будем делать это с умом. Тихо. Без следов. Без заголовков.
Я киваю.
— Начинай зачистку.
Он без лишних слов достает телефон, потому что знает, что все уже решено. Поворачиваясь, чтобы уйти, он указывает на мою кровоточащую руку.