Поздравляю, Вересова. Ты прибыла на конечную станцию «Пробитое дно».
— Алиса Вересова, — говорю я своему отражению. Вслух. Потому что иногда надо говорить вслух, чтобы слова обрели вес. — Ты влюбилась в пациента. В бывшего шантажиста. В человека, которого разыскивает полиция. В человека, за которым охотится криминальный авторитет. Ты нарушила врачебную этику, предала профессию и умудрилась сделать всё это в одну ночь, в больничной палате, где пахнет хлоркой и тревогой. Молодец. Просто выдающийся результат. Аплодисменты стоя.
Отражение смотрит молча. Ему нечего возразить.
Оно даже немного похоже на меня — только с теми самыми глазами, в которых что-то живёт. Что-то, чего раньше не было. Что-то, что я не могу назвать правильным словом, и что пугает меня сильнее, чем все угрозы Терентьева вместе взятые.
Я включаю холодную воду. Держу руки под струёй долго — пока пальцы не начинают неметь, пока кожа не становится белой, пока голова не начинает думать чуть яснее. Это помогает думать. Всегда помогало. Холод — он обнуляет. Возвращает к фактам.
Итак. Факты.
Факт первый: я поцеловала своего пациента. Это называется нарушение профессиональной этики, и за это лишают лицензии. Не временно. Навсегда. Восемь лет работы, специализация, репутация, всё, что я строила по кирпичику, пока Антон изменял мне и говорил, что я слишком холодная, — всё это летит в мусорную корзину из-за одной ночи и одного человека с серыми глазами.
Факт второй: он — бывший участник ОПГ, шантажист, человек, который пятнадцать лет профессионально разрушал чужие жизни. Об этом он сам говорил. Без прикрас, без оправданий. Просто — факт его биографии.
Факт третий: Воронцов уже приходил с фотороботом. Если узнает о вчерашнем — я не просто лишусь работы, я стану соучастницей. Юридически. Красивое слово. Соучастница. Алиса Вересова, врач-реаниматолог и соучастница. Мама будет в восторге.
Факт четвёртый: мне не всё равно. И это хуже всего остального. Это хуже угрозы карьере, хуже Воронцова, хуже Терентьева. Потому что с внешними угрозами можно бороться. А с тем, что живёт внутри и не слушается ни одного рационального аргумента — нет.
Я выключаю воду. Смотрю на белые пальцы. Шевелю ими — медленно возвращается чувствительность.
Начинаю одеваться — привычно, механически: джинсы, свитер, кроссовки. Руки двигаются сами, голова пытается выстроить план. Дистанция. Холодная, профессиональная, абсолютная дистанция. Передать пациента Игорю — нет, только не Игорь. Игорь воспользуется ситуацией, устроит разнос на весь этаж, скажет что-нибудь вроде «я предупреждал» и потом будет смотреть на меня с видом человека, который выиграл в лотерею, хотя сам не покупал билет. Попросить Веру Николаевну перевести его к другому врачу. Придумать что-нибудь. Загруженность. Конфликт интересов. Личные обстоятельства. Что угодно.