— Да, мне нужна ваша помощь, — говорю я прямо. — Вы бывший следователь. Вы знаете систему изнутри. Я нашла статью УК. Если Артемий пойдёт на сделку со следствием...
— Стоп, — перебивает он. — Не по телефону. Вы можете приехать?
Пауза.
— Семён Иванович, вы в больнице, — говорю я осторожно.
— Именно. Я в больнице, и вы, между прочим, врач. У вас есть законный повод для визита. Приезжайте. Я жду.
Я смотрю на распечатки вокруг себя. На опустевшие кофейные кружки. На часы — десять вечера.
— Еду, — говорю я.
В палате Семёна Градова пахнет лекарствами, застоявшимся воздухом и почему-то старыми книгами — хотя никаких книг я не вижу. Он лежит на кровати, но при моём появлении сразу садится, поправляет подушку за спиной. Выглядит он хуже, чем в прошлый раз. Бледнее. Темнее под глазами. Но взгляд — острый, цепкий, живой.
— Садитесь, — говорит он, кивая на стул рядом с кроватью.
Я сажусь. Кладу на колени папку с распечатками. Он смотрит на папку, потом на меня, и в уголке его рта что-то похожее на улыбку мелькает и гаснет.
— Неплохо поработали, — говорит он. — У вас правильное направление. Но вы смотрите на букву закона. А надо смотреть на практику.
— Тогда объясните мне практику.
Он откидывается на подушку. Молчит несколько секунд — не потому что устал, а потому что думает. Я это уже знаю. Семён Градов — человек, который не произносит слов впустую.
— Значит, так, — начинает он, наконец. — Если Артемий даст полные показания против Терентьева. Если согласится на сделку со следствием и прокуратурой. Если эти показания будут исчерпывающими — имена, схемы, даты, подтверждённые документами с той флешки... Срок сократят. С десяти лет до трёх-пяти.
Я выдыхаю. Три-пять. Я знала это теоретически, но когда он говорит это вслух — становится одновременно легче и тяжелее.
— Это всё равно много...
— Да, — соглашается он без сантиментов. — Много. Но это лучше, чем десять. И это реально достижимо, если адвокат грамотный и если следователь Савина захочет пойти навстречу. А она, судя по тому, что вы мне рассказывали, — человек принципиальный. Такие люди не любят, когда их используют, но они также не любят несправедливость. На это и нужно давить.
— Хорошо, — говорю я и делаю пометку в своём блокноте. — Адвоката я уже нашла. Игорь Кузнецов, бывший помощник прокурора, сейчас занимается делами о сотрудничестве со следствием. Его рекомендовал мне...
— Кузнецов хороший, — кивает Семён Иванович. — Работал с ним. Зубастый. Берёт дорого?
— Очень, — говорю я коротко.
— Берёт дорого — значит, хороший. Это не всегда так, но в его случае так. — Он смотрит на меня внимательно. — Деньги есть?