— Я почувствовала себя в безопасности. Словно наконец-то смогла выдохнуть.
Она наклоняет голову.
— И что теперь?
Я не отвечаю сразу. Но тяжесть в груди сместилась.
И тут — что-то щелкнуло.
Буквально.
Одна из симуляций прошла без ошибок.
Далее следует еще одна.
И вдруг в лаборатории начинается суматоха. Люди кричат. Экраны загораются. Саша хватает меня за руку, широко раскрыв глаза.
— Мы только что...
— Мы во всем разобрались, — выдыхаю я.
Эти слова звучат для меня как нечто чуждое.
На секунду я просто стояла там — дрожа и ошеломленно — словно не зная, что делать теперь, когда мы наконец-то что-то выиграли.
Раздаются возгласы одобрения. Аплодисменты. Кто-то кричит:
— Пора проводить испытания на людях!
Я поворачиваюсь к Саше, взволнованная, измученная и на грани слез.
— Пора на вечеринку.
Я бросаю взгляд на экран, на симуляции, которые все еще светятся зеленым. Данные подтверждают наши предположения. Я чувствую это всем своим существом — мы на пороге чего-то грандиозного.
— Как думаешь, Ашер даст добро?
Я пожимаю плечами.
— Вечеринка будет не просто празднованием, — говорю я теперь тише. — Это будет наш первый полевой забег. Под наблюдением. Безопасный. Контролируемый хаос.
Двери открываются, и Ашер входит, словно грозовая туча в строгом костюме. Его взгляд скользит по лаборатории, улавливая царящий хаос и усталые лица. Затем он останавливается на мне — и сужается.
— Мэв сказал, что я тебя найду здесь, — говорит он тихим, хриплым голосом.
Он ставит два больших пакета с едой на ближайший стол.
— Мои люди выглядят полуживыми. Накорми их, прежде чем они начнут вводить себе кофеин внутривенно.
— Ты мой герой, — шепчет Саша, пока половина лаборатории набрасывается на еду.
Ашер игнорирует ее, все его внимание приковано ко мне.
— Ты не спала два дня. Ты возвращаешься домой.
Его глаза темные, запавшие — не просто усталые, а полные тревоги. Он носит усталость как вторую кожу, и что бы ни скрывалось за ней, это не бессонные ночи за электронными таблицами.
— Ты выглядишь хуже меня, — я подхожу ближе. — Что случилось?
Он колеблется, сжимая челюсть. Комната внезапно кажется меньше, гул лаборатории — далеким.
— На один из наших конспиративных домов было совершено нападение, — бормочет он. — Одна группа вышла из строя. Последние двадцать четыре часа я занимался извлечением тел из-под завалов.
У меня сжалось сердце. Меня пронзило острое чувство вины — пока я была погрязла в информации, он был погряз в крови.
— Тебе тоже нужен отдых, — шепчу я.
Его рука едва заметно касается моей руки.
— Я не смогу отдохнуть, пока это не закончится.