Тишина становится хрупкой.
— Послушание, — добавляю я. — Уступчивость. Даже любовь, если для этого настанет подходящий момент.
Осторожно вмешивается голос Саши:
— MDMA так не действует.
— Знаю, — говорю я. В груди сжимается. — В этом-то и проблема. Я тоже не помню, чтобы она так себя вела.
Несколько человек оборачиваются.
Я заставляю себя продолжать.
— Базовая формула не изменилась. Не специально. А это значит, что происходит что-то другое — метаболизм, связывание или кумулятивное воздействие. Что-то, что я упустила. Или что-то, что проявляется только со временем.
Я встречаюсь с ними взглядом по очереди.
— Если мы не стабилизируем ситуацию, люди не почувствуют себя свободными. Это сотрет ту часть их личности, которая осознает, что они делают выбор.
— А если кто-то этого и хотел? — тихо спрашивает Саша. — Использовал это намеренно?
Я не колеблюсь.
— Тогда это становится самой опасной вещью в этом здании.
Саша кивает, напрягая челюсть.
— Значит, начнем все сначала.
— Мы должны это сделать, — говорю я. — С самого первого синтеза. На каждом этапе. С каждой переменной. Мы будем следить за тем, как все это развивается. Потому что во что бы это ни превратилось… — я снова смотрю на данные, чувствуя, как желудок скручивает… — …это не то, что я хотела создать.
Саша выпрямляется.
— Тогда давайте сделаем так, как изначально было задумано.
Впервые с момента моего прихода я улыбаюсь.
— Давайте.
Позже, когда лаборатория начинает пустеть, мы с Сашей остаемся, продолжая осматривать образцы и перепроверять записи. Тихо, такая тишина, которая располагает к серьезным разговорам.
— Итак, Саша, — говорю я, не поднимая глаз от записей, — как ты оказалась в лаборатории, принадлежащей Багровому Ордену?
Она тихонько фыркает и смеется. Она перебирает пальцами ручку.
— Я выросла в приемной семье. Дюжина домов, дюжина планов побега. Мне всегда нравилась наука — это было единственное, что имело смысл, где бы я ни находилась. В конце концов я получила стипендию, поступила в колледж и думала, что наконец-то вырвусь из системы.
Я бросаю на нее взгляд, чувствуя перемену.
— Но на полпути потеряла финансирование. Какая-то дурацкая ошибка, которую никто не хотел исправлять. Я была в неделе от того, чтобы бросить учебу, скитаться, имея только долги и тревогу, когда кто-то появился с грантом. Без всяких условий, просто — «подарок от человека, который верит во второй шанс.
— Ашер, — проворчала я.
Она кивает.
— Сначала я не знала, кто он. Просто знала, что он добивается своего. Позже я узнала, что он знал о моей биологической матери — она была танцовщицей в одном из клубов «Багрового ордена». У нее была передозировка дешевой дрянью, которую ей продал какой-то придурок в кредит. Ашер послал людей проверить ее, когда она не явилась на смену. Они нашли меня там. Мне было пять лет. Два дня я была одна в той квартире с ее телом. Никто за мной не пришел. Ни семья. Просто отчет. Просто дело. И девочка, слишком злая, чтобы плакать.