Глава 22. Первая улыбка
Страница 48 из 211
Настройки чтения
18px
1.8
1

Глава 22. Первая улыбка

Страница 48

Есть вещи, с которыми ты борешься до последнего — до тех пор, пока не понимаешь, что уже давно проиграла. Просто не хотела видеть правду. Просто притворялась, что ещё можешь остановиться. Но не можешь. И никогда не сможешь.

Потому что ты уже в этом аду. И ты уже знаешь — обратного пути нет.

Артемий не спит. Лежит, смотрит в потолок, и в бледном больничном свете его лицо такое спокойное, что у меня на секунду перехватывает дыхание. Когда он не щетинится, не сканирует пространство взглядом, не выстраивает защитные стены — он просто красивый. Неожиданно, почти несправедливо красивый.

Я ненавижу себя за то, что это замечаю.

— Не сплю, — говорит он, не поворачивая головы. — И не умер. Можешь войти.

— Откуда ты знаешь, что это я?

— У тебя особенная походка. — Он, наконец, смотрит на меня. — Торопливая и виноватая одновременно. Как будто ты всё время куда-то опаздываешь и заранее за это извиняешься.

Ничего себе диагноз. Метко, сволочь.

— Я принесла тебе кое-что, — говорю я и кладу книгу на тумбочку. — Думала, тебе понравится.

Он поворачивает голову. Смотрит на обложку. Молчит секунду. Потом берёт книгу — медленно, как берут что-то хрупкое — и читает название вслух:

— «Преступление и наказание».

Пауза.

— Серьёзно?

В его голосе что-то такое — не насмешка, не сарказм, а что-то живее. Что-то тёплое, почти удивлённое. Уголок рта ползёт вверх. И вот тут — вот прямо сейчас — я вижу её. Настоящую улыбку. Не ту кривую гримасу, которой он отделывается от вопросов. Не ту холодную усмешку, которой прикрывает боль. Настоящую. С ямочкой. Почти мальчишескую.

Моё сердце делает что-то неприличное. Что-то совершенно недопустимое с медицинской точки зрения.

— Думала, оценишь иронию, — говорю я и сама начинаю улыбаться. Не могу не начать. Это заразно.

Он смеётся. Тихо, сдержанно — но по-настоящему. Звук такой, что у меня внутри что-то сжимается и тут же разжимается, как пружина, которую слишком долго держали сжатой.

— Оценил, — говорит он, наконец. — Тонко.

Садится на кровати — осторожно, рёбра ещё дают о себе знать — и открывает книгу. Первая страница. Читает. Я стою у двери и понимаю, что уходить совершенно не собираюсь, хотя именно это было бы правильно.

— Садись, — говорит он, не отрываясь от текста. — Ты мозолишь мне глаза.

— Я стою у тебя за спиной.

— Ты мозолишь мне глаза своим стоянием у двери. У тебя очень громкое присутствие, Алиса.

Это что — комплимент? Оскорбление? С ним никогда не знаешь.

Я беру стул и сажусь рядом с тумбочкой. Не слишком близко. На правильном расстоянии. На таком, которое можно ещё назвать профессиональным, если очень постараться.

назадназад
1 ... 46 47 48 49 50 ... 211
впередвперед