— Ну же, котенок. Ты правда думаешь, что справишься в одиночку?
Я напрягаюсь.
— Не понимаю, о чем ты говоришь.
Его взгляд скользит по мне, он так легко меня считывает.
— Конечно, не понимаешь.
По спине бегут мурашки.
Почему он здесь? Почему постоянно появляется, когда я в заднице?
Я делаю шаг назад.
— С какой стати мне садиться в машину к почти незнакомцу?
По спине пробегает дрожь, не только от его присутствия, но и от гнетущей уверенности в том, что кто-то еще наблюдает.
Проникновение. Сообщение: «Ты убил мою семью. Я убью твою». Это запечатлелось в моей памяти, и забыть это невозможно.
Его ухмылка не исчезает. Затем он вздыхает, кладя руку на грудь, словно я его ранила.
— А я-то думал, что мы уже не чужие друг другу люди. Особенно после того, как ты кончила от моих пальцев.
У меня перехватывает дыхание, лицо горит, но я заставила себя отвернуться и пройти мимо него.
Его голос следует за мной.
— Еще увидимся, котенок.
Я еду домой самым длинным маршрутом, дважды делаю крюк, сворачиваю на боковые улочки, проверяю, нет ли хвоста. Моя паранойя оправдана — я знаю, что это так. Потому что если Ашер нашел меня в аэропорту, кто мог еще за мной следить? Кто еще знает? Я не могу позволить себе быть безрассудной.
К тому моменту, как добираюсь до своей квартиры, нервы натянуты так, что голова гудит. Рука дрожит, когда вставляю ключ в замок, поворачивая его с чрезмерным усилием. Дверь заедает, а затем со стоном открывается.
Я захожу внутрь и захлопываю дверь за собой.
Облегчение длится ровно полсекунды.
Воздух какой-то… неправильный. Тяжелый. Словно его потревожили. Словно он помнит, как им дышал кто-то другой.
Я даже не успеваю запереть дверь, как меня накрывает это ощущение — спину покалывает. Это безошибочное чувство, что за мной наблюдают.
Затем…
Медленно. Обдуманно.
Хлоп. Хлоп. Хлоп.
— Наконец-то ты вернулась, котенок.
Моя кровь мгновенно застывает.
Меня будто оглушили, сердце готово выпрыгнуть, боль настолько ощутимая, что если бы это было возможно, у меня на теле остались бы синяки.
Ашер Редмонт развалился на моем диване, словно платит за аренду. Одна рука лежит на спинке. Длинные ноги скрещены в лодыжках, он чувствует себя совершенно комфортно в моем пространстве.
Я моргаю один раз. Два раза.
— Ты что, блять, издеваешься? — рявкаю я, хватая ближайший тяжелый и потенциально опасный предмет. Лампу.
— Как ты вообще сюда попал?
Его улыбка ленива. Раздражает.
— Замки для меня меньшая из проблем.
— Ох. — Я поднимаю лампу. — Такое, блять, облегчение.
Я ее бросаю.
Со всей ненавистью.
Он ловит ее в воздухе, словно я только что бросила ему подушку, и осторожно кладет рядом с собой.