В дверь постучали, и от резкости стука у меня перехватило дыхание.
— Уходите, — бормочу я, натягивая на голову одеяло.
Еще один стук. На этот раз громче, настойчивей.
Я стону, поднимаясь, и тут же об этом жалею. Комната расплывается. Я хватаюсь за стену, пристально моргаю, пока все не перестает двигаться, и, шаркая ногами, иду к двери.
Когда я ее открываю, кажется, будто воздух смещается, и все замирает.
Я прищуриваюсь, глядя на людей, стоящих в дверях моего общежития — двух полицейских, декана и моего куратора. Зачем они все здесь? По их лицам я понимаю, что мне не понравится то, что произойдет дальше.
— Вайолет Коул? — спрашивает один из них.
Каждый нерв в теле напрягается. Я отступаю в сторону, закрывая обзор своего стола и разбросанного позади меня лабораторного оборудования. Паника подступает к горлу. Они знают. О Боже, они наконец-то узнали. Мой мозг начинает подсчитывать… Как быстро я смогу это спрятать? Насколько все плохо? Что у них есть на меня?
— Мэм, — говорит старший офицер уже тише.
Я заставляю голос звучать нормально.
— Да? Что случилось?
Он колеблется. Ему удается произнести лишь два слова:
— Произошла авария.
Эти слова ударяют сильнее, чем я ожидала. Авария. Его фраза повисает в воздухе, такая неправильная и тяжелая.
— Что? — мой голос звучит тихо и надломленно. — О чем вы говорите?
Молодая полицейская откашливается.
— Ваша семья попала в автомобильную аварию сегодня утром. Ваша сестра выжила. Ваши родители — нет.
Декан Маркум делает шаг вперед. Его рука находит мою; она твердая, но все равно дрожит.
— Вайолет, — тихо говорит он, — тебе следует сесть.
Семья.
Этого не может быть.
Нет. Это не правда… Нет.
У меня в голове полная пустота. Как будто я его слышу, но словно мою голову погрузили в воду. Все сливается воедино, пока почти ничего не остается.
Я просто стою там. Не могу сидеть. Не сейчас. Мне нужно знать, что происходит.
Что-то внутри меня щелкает.
— Нет. — Я качаю головой. — Нет, это не правда. Мне только что звонила мама. Она звонила. Вот!
Я забегаю в комнату, падаю на пол и начинаю искать телефон под кроватью. Руки не перестают дрожать. Нахожу его и набираю «МАМА». Гудок раздается один раз, а затем сразу переходит на голосовую почту.
— Она жива, — шепчу я, протягивая телефон, как доказательство.
Но офицер смотрит на меня с той же жалостью.
— Скорая помощь сделала все, что могла, — говорит она.
Все, что могла. Я все время это слышу. Слова не имеют смысла. Мои родители — умерли? Просто умерли?
Воздух кажется разреженным. Мои колени подгибаются, прежде чем я понимаю, что падаю. Рука декана Маркума ложится мне на плечо, но я почти не чувствую этого.