— Проверь записи с камер видеонаблюдения в квартире, — рявкаю я, уже набирая номер. — Найди мне что-нибудь за последние двенадцать часов. И пришли записи с уличных камер.
Мэверик смотрит на меня так, будто я сошел с ума.
— Думаешь, она вернулась туда?
— Она не вернулась домой.
Я звоню в службу безопасности.
— Отследите телефон Вайолет Коул. Мне нужна история местоположения, текущий сигнал и информация о последнем известном контакте за последние пять минут.
— Сэр, я полагаю, устройство было выключено…
Я ударяю рукой по столу.
— Тогда используй эти чертовы камеры! Журналы движения транспорта, записи с камер видеонаблюдения и отметки времени в метро — хоть что-нибудь! Она же не провалилась сквозь Землю.
Я крепко зажмуриваю глаза.
— Тогда отследи ее местоположение по данным о движении транспорта. Камеры видеонаблюдения. Система распознавания лиц. Мне плевать, чего это будет стоить — найди ее.
Мэверик подходит ближе, скрестив руки.
— Думаешь, она у Ками?
— Должно быть, — бормочу я, поворачиваясь к нему лицом. — Езжай к Ками. Если она там, приведи ее обратно.
Мэверик напрягается.
— Ты хочешь, чтобы я притащил ее сюда, как какого-то заключенного?
— Передай ей, что я не знал. Что я все исправлю.
— Она не хочет тебя видеть, Аш.
— Тогда заставь ее захотеть, — резко говорю я. — Потому что я не позволю ей уйти с мыслью, что я ее использовал.
Я бросаю трубку и хватаю пальто.
Мэверик преграждает дверной проем.
— Куда ты идешь?
Я отталкиваю его.
— Я сейчас же все исправлю, — говорю я вместо этого.
— Как?
— Я сожгу все дотла.
В лаборатории холоднее обычного. Темнее. Свет мигает, когда я переступаю порог. Уже поздно — все остальные ушли на ночь. Но я знал, что он все еще здесь. Он всегда задерживается, как пятно, которое не исчезнет. Все еще самодовольный. Все еще, черт возьми, живой.
Он даже не вздрагивает, когда меня видит.
— Вам не следует здесь находиться, — говорит он, глядя на меня в микроскоп.
— Мне следовало прийти сюда еще раньше.
Я киплю от злости.
Он невозмутимо поправляет наручники.
— Это из-за девушки? Потому что если дело в ее эмоциональной реакции…
Я бью его кулаком.
Жестко.
Он падает на тележку и пробивает металлический поднос.
— Неправильный ответ.
Он пытается ползти, но я хватаю его за воротник и швыряю к рабочему месту. Флаконы трясутся. Несколько скатываются на пол.
— Ты ее использовал, — рычу я.
— Ее не было на судебных процессах. Формально…
— Ты создал это благодаря ей. Ты наблюдал за ней и воспроизвел это. Превратил в программу. В послушание.
Я снова ударил его. Кровь брызнула на стол.
— И ты использовал мое имя для этого.