— Мистер Редмонт, — говорит Холлистер, пожимая мне руку. — А это, должно быть…?
— Вайолет Коул, — мягко произносит она. — Очень приятно познакомиться.
Улыбка Эвелин теплая.
— Это платье потрясающее.
— Спасибо.
Мы садимся. Наливают вино. Начинается танец.
— Так как же вы познакомились? — спрашивает Эвелин после подачи закусок.
Вайолет улыбается.
— На вечеринке, где я назвала его невыносимым.
Эвелин смеется.
— И он продолжал названивать?
— К сожалению, — говорит Вайолет, искоса глядя на меня.
— Мне нравятся сложные задачи, — говорю я.
Холлистер наклоняется вперед.
— А чем вы занимаетесь, мисс Коул?
Изучаю биохимию, — легко отвечает она. — Я консультирую лаборатории по вопросам оптимизации и разработки лекарственных препаратов.
Его интерес обостряется.
— Знакомая тема. Мы проводим испытания генной терапии редких наследственных заболеваний.
— Я читала о вашей разработке вектора BRCA2, — говорит Вайолет. — Она агрессивная, но цель гениальна. Ваша команда может гордиться вами.
Эвелин сияет. Холлистер улыбается.
Я чуть не потерял дар речи.
Она не просто произвела на них впечатление. Она с ними сблизилась. Она говорит так, будто ей здесь самое место. Как будто это не роль. Как будто она здесь не потому, что я ее попросил.
Когда она говорит, они наклоняются ближе. Они ей доверяют.
И впервые я не знаю, поможет ли это мне или сделает меня никому не нужным.
Холлистер скрестил руки.
— А что произойдет после приобретения? Мы это уже видели. Финансирование поступает, люди уходят. Команды полностью перестраиваются. Данные отправляются на хранение. Имя наклеивается на что-то неузнаваемое. Если в этом ваш план, мы уходим.
Вайолет поднимает подбородок. Спокойствие. Уверенность.
— Это не обязательно должна быть ликвидация, — говорит она. — Это не обязательно должно привести к увольнению ваших сотрудников. У Crimson есть ресурсы, чтобы защитить то, что вы создали, — если сделка по приобретению будет правильно структурирована. Ваши исследования продолжаются. Единственная разница в том, что у вас наконец-то есть финансирование и защита, чтобы сделать все правильно.
Что, блять, она делает?
Это не входило в планы. Я этого не говорил. Я этого не обещал.
Моя челюсть сжимается до тех пор, пока я не почувствую вкус крови. Это не неповиновение. Это компетентность. А это гораздо опаснее.
Холлистер кивает. Смягчается. Я вижу, как он сдается.
Я просовываю руку под стол, доедая основное блюдо, гнев все еще тлеет, хотя я и не показываю его. Я сохраняю нейтральное, сосредоточенное выражение лица — еще один внимательный руководитель кивает в знак согласия, а сделка постепенно затихает.