Я: Фу. Больше никогда так не говори.
КАМИ: Прости, я совсем забыла, что ты слишком занята тем, что строишь глазки самому криминальному авторитету.
Я: Я ТАК НЕ ДЕЛАЮ.
КАМИ: Ну конечно.
Я хмурюсь, откидываю телефон, прежде чем успеваю написать что-то, о чем потом пожалею. Я не собираюсь строить глазки Ашеру. Я ничего не буду делать с Ашером. В голове крутятся образы всего, что мы уже сделали. Уф. Ладно. Завтрак. Мне нужен кофе и, может быть, что-нибудь, чтобы бросить в его самодовольное лицо.
Я заставляю себя встать с постели, чувствуя себя вялой, неустойчивой и испытывая боль думаю обо всем, что должно было бы меня злить.
Поднявшись наверх по лестнице, я услышала тихие голоса. Голос Ашера, спокойный и властный, и еще один, возможно, один из его людей. Я замерла, едва дыша.
— В этом деле разбираются, — пробормотал другой мужчина.
— Просто «разбираются» недостаточно. Мне нужно подтверждение, — отвечает Ашер властным тоном. — Если что-то скомпрометировано, уладьте это. Тихо. Мне не нужен беспорядок.
Долгая пауза.
— Понял, сэр.
Послышались шаги, и я быстро отодвинулась, делая вид, что не подслушиваю что-то, что очень похоже на преступление.
Ашер появляется в спортивном костюме и облегающей футболке, совершенно невозмутимый, словно он только что не что-то замышлял за чашкой кофе. Его взгляд скользит по мне, на лице играет веселье.
— Знаешь, подслушивать некрасиво, Вайолет.
Я скрещиваю руки.
— Тогда, может быть, не стоит заниматься своими сомнительными делами в коридоре.
Его ухмылка бесит.
— Принято к сведению.
Я закатываю глаза и проскальзывают мимо него, спускаясь вниз и стараюсь делать вид, что не услышала ничего такого, чего, вероятно, не следовало слышать. Пол холодный под ногами.
Сначала меня окутал запах кофе. Затем – бормотание по-польски.
Я захожу на кухню и вижу Бориса, стоящего у плиты, что-то помешивающего в сковородке и бормочущего себе под нос. Ашер следует за мной на кухню, беря свой кофе, словно он самый расслабленный человек на свете.
Он выглядит до неприличия сексуальным и совершенно невозмутимым.
Я же, наоборот, до сих пор пытаюсь понять, как я добралась от машины до своей кровати, не помня об этом.
Борис оглядывается через плечо, и в тот момент, когда его острый взгляд останавливается на мне, он смягчается.
— Ах, наконец-то! Я уже собирался подняться и вытащить тебя из постели сам.
Он на секунду отходит от плиты, в преувеличенном раздражении вскидывая руки.
— Ты исчезаешь на всю ночь, оставляя меня разбираться с этим, — он указывает большим пальцем на Ашера, — а потом спускаешься вниз, выглядя так, будто тебя сбил грузовик.