— Алиса, — голос у него мягкий, бархатный, такой, каким он бывает на административных совещаниях, когда хочет произвести впечатление. — Ты дома?
— Дома, — говорю я.
— Я мимо проезжал. Хотел заехать. Ненадолго.
Вот одна я — измотанная, едва живая — говорит: скажи «нет». Вот вторая я — та, что устала отбиваться от всех и вся — думает: ладно, пусть приезжает. Что ещё может случиться? Артемий в СИЗО. Мама уехала, так и не поняв дочери. Лидия почти не звонит — всё ещё переживает похищение, ходит на сеансы, восстанавливается. Квартира тихая, как склеп, и я в ней — как экспонат, который забыли убрать в запасник.
— Хорошо, — говорю я.
Господи, что я наделала? — проносится мысль, пока я иду открывать дверь, но она тут же тонет в вате усталости.
Игорь приходит через двадцать минут. При нём — букет белых хризантем и бутылка красного вина. Стоит на пороге в дорогом кашемировом пальто, волосы аккуратно уложены, вид такой, что хочется сказать: ты вообще живой человек или демонстрационный манекен из витрины? Он смотрит на меня с тем выражением, которое я у него уже выучила: смесь тревоги и превосходства. Типа «я вижу тебя насквозь и знаю, что тебе нужно». Очень удобная позиция — ни разу не спрашивать, просто знать.
— Ты плохо выглядишь, — говорит он, заходя в квартиру, и это не жестокость, это просто факт, произнесённый с такой заботливой миной, что аж зубы сводит.
— Спасибо, Игорь. Ты тоже неплохо.
Он ставит цветы в вазу без приглашения — знает, где она стоит, видел раньше, когда заходил по рабочим вопросам. Открывает бутылку с видом человека, который делает тебе одолжение. Хозяйничает на моей кухне так уверенно, как будто бывал здесь сотни раз. Что-то в этом зрелище меня царапает — он слишком уверен, слишком по-свойски, и я не понимаю, когда успела дать ему это право. Наверное, никогда. Он просто взял.
— Садись, — говорит он. — Я сам.
Я сажусь на диван, подтягиваю ноги под себя, смотрю, как он приносит два бокала. Не спрашивает, хочу ли я вина. Просто наливает — уверенный, что хочу.
— Выпей, — он протягивает мне бокал. — Тебе нужно расслабиться.
Я беру. Делаю глоток. Вино хорошее — он никогда не экономил на таких вещах. Он садится рядом. Не в кресло напротив, не на другой конец дивана — именно рядом, оставляя между нами двадцать сантиметров, не больше. Я чувствую запах его одеколона — терпкий, дорогой — и думаю: зачем он так нарядился, чтобы навестить «мимоходом»? Мимоходом не надевают кашемировое пальто и не берут с собой хорошее вино.
— Как ты? — спрашивает он, и во взгляде что-то такое внимательное, чуть склонённая голова, поза участия. Он умеет это делать — выглядеть тем, кому важно.