Мы уже говорили об этом. Обе клялись, что не причастны. Но никто из нас толком не слышал друг друга, слишком напуганные и слишком злые, чтобы слушать.
Моя челюсть напрягаются.
— Ками…
— Я не приносила эту дрянь, Ви. — Ее голос резкий, но в нем что-то скрывается — возможно, обида. — Я думала, что это ты.
Я выдыхаю, прижимая пальцы к вискам.
— А я думала, что ты.
Она горько усмехнулась.
— Отлично. Значит, мы обе «хорошего» мнения друг о друге.
Даже не знаю, что на это ответить. Потому что она права. И это задевает меня сильнее, чем я хочу признать.
Я колеблюсь, потом качаю головой.
— Это не про нас, Ками. Мы слишком много пережили, чтобы позволить этому сломить нас.
Ее плечи слегка опустились.
— Я знаю. Просто… меня это напугало, Ви. Мысль о том, что ты могла… — Она остановилась, сжав челюсть. — Мне следовало быть осмотрительнее.
Я медленно киваю.
— Мне тоже. Мне следовало тебе поверить, а не делать поспешных выводов.
Ками резко выдыхает, ослабляя хватку на кожаном сиденье.
— Мне следовало тебе доверять.
Я бросаю на нее взгляд.
— Да.
Она слегка, иронично улыбнулась мне, прежде чем снова посмотреть в окно.
— Все в порядке?
Я колеблюсь, затем киваю.
— Да. Все в порядке.
Напряжение в машине спадает. Это не логическое завершение — многое еще осталось недосказанным. Но на данный момент этого достаточно.
Я смотрю в окно, наблюдая, как приближается городской пейзаж, и чувствую, как сдавливает грудь.
Что бы ни случилось дальше, у меня такое чувство, что после сегодняшнего дня все изменится.
В полицейском участке Нью-Йорка пахнет кофе, дезинфицирующим средством и напряжением. Нас проводят в небольшую приемную с мерцающими люминесцентными лампами и стульями, прикрученными к полу.
Меня не перестает трясти. Кофе в моих руках опасно близко подступает к краю стакана, но я боюсь поставить его на стол.
Ками сидит рядом со мной, нервно постукивая ногами. Она тише, чем обычно. Это пугает меня больше, чем ее гнев.
— Это просто смешно, — бормочет она. — Зачем мы вообще здесь?
— Потому что Алессандра Мур мертва, — шепчу я. — И кто-то хочет, чтобы мы были главными подозреваемыми.
Прежде чем она успевает ответить, дверь открывает заместитель шерифа.
— Мисс Коул.
У меня аж сердце сжалось.
Я осторожно ставлю кофе и встаю. Ками напряженно кивает мне, на секунду бравада улетучивается.
Меня проводят по коридору в комнату для допроса. Ее отделяет от соседней комнаты двустороннее зеркало, и меня сажают прямо напротив него.
Я вижу Ками сквозь стекло в другой комнате для допросов, она нервно теребит рукав.
Входит мужчина в брюках цвета хаки и черной рубашке и садится напротив меня, держа в руке планшет с бумагами. Спокойный. Сдержанный.