Это его не заземляет.
Он выходит из меня, разворачивает и прижимает к стеклу. На этот раз моя спина ударяется о него, и единственное, что удерживает меня в вертикальном положении, — это тепло его тела, плотно прижатого к моему.
— Ты все еще хочешь меня полюбить? — рычит он.
Я не могу ответить. В моих легких не осталось воздуха. Его член снова входит в меня, высасывая последние остатки воздуха.
Все, что произошло за ужином — его ярость, мое неповиновение и все слова, которые мы так и не произнесли, — взрывается здесь. Это грязно, безумно и опасно. Он трахает меня так, будто ему нужно что-то доказать. Словно, если он будет достаточно агрессивен, он сможет полностью стереть этот вопрос.
Мои ногти впиваются ему в плечи. Мои ноги обвиваются вокруг его талии. Моя голова откидывается назад — и когда следующий оргазм пронзает меня, необузданный и беззащитный, правда вырывается наружу прежде, чем я успеваю это остановить.
— Я тебя люблю.
Это признание мягкое. Потрескавшееся. Настоящее.
И он…
Он ничего не говорит.
Его ритм на полсекунды прерывается. Он крепко зажмуривает глаза, челюсть сжимается, словно он задыхается от чего-то, что отказывается проглотить. Затем он трахает меня сильнее, словно сила может заглушить звук его действий.
Когда все заканчивается, мы оба дрожим. Потные. Растрепанные. Город все еще кипит жизнью под нами. Нас это не впечатлило.
Он первым отступает.
Не говорит ни слова. Не смотрит на меня.
Я дрожащими руками опускаю платье, разглаживая порванный разрез, словно ткань могла исправить то, что только что произошло. Сердце колотится слишком сильно, слишком быстро.
— Я… — начинаю я.
Но никого уже нет. Ничего, не происходит, чтобы усугубить ситуацию.
Он уже ушел.
Я не понимаю, что изменилось. Что сломалось. Почему вдруг кажется, будто я единственная, кто оказался внутри этого.
Но я прекрасно понимаю, что не стоит преследовать человека, который умеет только брать и уходить.
Поэтому я этого не делаю.
Я просыпаюсь одна в своей постели.
Пространство рядом со мной пустое, уже холодное. За окном от пола до потолка небо густо затянуто тучами, темное и хмурое из-за дождя. Вокруг все серое, словно мир решил подстроиться под меня, вместо того чтобы спорить.
Простыни подо мной перекручены, влажные от пота и сожалений. Платье все еще на мне, скомкано и прилипло к коже, помято там, где я, должно быть, неправильно спала. Кружевные трусики надеты лишь наполовину, одна бретелька неловко зацепилась за бедро. Я не раздевалась. Даже не помню, как сюда пришла.
Я просто упала навзничь.
После его ухода.