Она кивает.
Она все еще притворяется, что не понимает, что со мной делает. Она понятия не имеет, во что ввязывается — и как сильно я хочу удержать ее здесь и не дать этой ночи начаться.
Как только мы переступаем порог клуба, вокруг нас витает особая атмосфера.
Багровая кожа. Черный лак. Золото отражается в приглушенном свете, словно обещание, которое не дают, если не намерены его сдержать. Музыка пульсирует по полу — ровная, сдержанная. Не хаос. Сердцебиение. Это место не подавляет. Оно манит. Каждая деталь выверена так, чтобы ослабить сдержанность и размыть грань между желанием и разрешением.
Моя рука уверенно и безошибочно ложится на поясницу Вайолет. Не направляя ее, а занимая пространство вокруг нее.
Эффект мгновенный. Тела меняются. Люди расходятся, не глядя, их взгляды лишь на мгновение поднимаются, чтобы заметить меня, прежде чем они отойдут в сторону.
Это мой дом.
По мере спуска Вайолет прижимается ко мне все ближе, ее тело прижимается к моему, словно инстинкт распознает авторитет быстрее, чем ее слова. Не страх. Никогда. Предвкушение — острое и электризующее. Она все это впитывает, глаза блестят, дыхание поверхностное, а любопытство мерцает под той осторожной спокойностью, которую она демонстрирует, когда не хочет признавать, что она чем-то затронута.
Моему котенку нравится наблюдать.
Я осматриваю пол по привычке, а не из-за беспокойства. Данте стоит у лестницы, расслабленный, но настороженный. Никс за камерами, уже отслеживая перемещения. Мэверик бродит в толпе, словно он ей принадлежит — потому что так оно и есть. Один сигнал, и это место будет заблокировано меньше чем за десять секунд.
Здесь все проходят проверку. Профили очищены. Согласие подписано. Верные участники смешаны с любителями острых ощущений, которые считают, что опасность — это то, что можно купить на одну ночь. Волонтеры, жаждущие стать частью чего-то, чего они до конца не понимают.
Каждая доза зарегистрирована. Каждая реакция задокументирована.
Это наука.
Даже если выглядит как грех.
Когда в поле зрения появляется танцпол, Вайолет замедляет шаг. Тела движутся внизу — кожа к коже, рты открыты, руки повсюду. Люди обнажены во всех смыслах этого слова, двигаются так, будто мира за пределами этой комнаты больше не существует. Или, может быть, он существует, и именно поэтому они пришли.
Дыхание Вайолет меняется. Я чувствую это раньше, чем слышу — малейшее движение, которое она пытается подавить. Ее руки разглаживают переднюю часть платья, нервозность замаскирована под тщеславие. Плечи слегка расправлены, осанка меняется, словно она напоминает себе, что ей здесь место.