Дверь наконец распахивается, и выходит Элла, волосы мокрые, подводка идеально подчеркивает ее глаза, а лицо спокойное, какое присуще раздражающим подросткам. Она даже не смотрит на тарелку, стоящую на столешнице. Вместо этого берет банан.
— Если бы ты только позволила мне доехать до Лэнгпорт, мне бы не пришлось ехать на автобусе.
И снова то же самое. Я делаю глубокий вдох.
— Мы уже говорили об этом.
— Ты говорила, — бормочет она, — я слушала.
— Даже с твоей стипендией я не могу позволить себе такие расходы. Мне придется…— я останавливаюсь, прежде чем скажу что-то неуместное. Снова начать делать наркотики.
Лэнгпорт. Она произносит это так, будто это сон или сказка. Я до сих пор слышу ее голос с прошлой ночи, когда она бормотала о стенах, увитых плющом, и о профессорах с акцентом, о том, как она наконец-то выберется отсюда и добьется чего-нибудь грандиозного.
Она поступила — в этом нет ничего удивительного. Она всегда была той, кто пробивается сквозь все трудности, но даже со стипендией это слишком дорого. Перелеты, жилье и все то, о чем никто не упоминает в письме о зачислении, обходятся недешево.
Мне следовало бы снова сказать ей «нет», напомнить, что мы не можем себе этого позволить. Вместо этого я просто смотрю на остывшие блины и думаю, когда же я сама стала тем человеком, которому приходится разрушать ее мечты, и когда практичность стала восприниматься как предательство.
Она приподнимает подбородок, этот упрямый наклон, который я слишком хорошо знаю.
— Мама и папа нашли бы выход.
Эти слова ранят, даже если она не имела в виду ничего плохого.
— Да, — шепчу я, выдавливая из себя улыбку, которая с трудом расползается по моему лицу. — Нашли бы.
Она колеблется, в глазах мелькает чувство вины.
— Люблю тебя, — быстро говорит она и выбегает за дверь.
В тот же миг, как она уходит, я опускаю голову на столешницу и делаю глубокий вдох, но тяжесть в груди не спадает. Она никогда не спадает, потому что она права. Мама и папа нашли бы выход.
Прошло шесть лет с тех пор, как их не стало, а боль не утихла. Я потеряла себя, заботясь об Элле и пытаясь обеспечить нам крышу над головой и еду. Продажа нашего семейного дома едва покрыла медицинские счета за пребывание Эллы в больнице, но этого было достаточно. Мы нашли эту маленькую двухкомнатную квартиру поближе к школе Эллы, чтобы могли ходить пешком в плохие дни, когда она не могла заставить себя сесть в машину или автобус. Это немного, но теперь это наш дом. Каждый день один и тот же: поднять Эллу, отправить на автобус, пойти на работу, вернуться домой и ждать, пока она придет, приготовить ужин, проверить уроки и воевать с мисс Независимость, чтобы она легла спать пораньше.