— Я занимаюсь и этим.
Слова пахнут ржавчиной и сожалением, но они продолжают выливаться. Я ненавижу себя за то, кто я есть, за то, как я наслаждаюсь тьмой, и за то, что я не просто делаю эти вещи — я получаю от них удовольствие.
Вайолет инстинктивно отступает назад, каблуки ее царапают камень. Она скрещивает руки на груди, но напряжение в плечах и то, как пальцы сжимают собственную кожу, говорят мне все. Она отстраняется не от страха, а от того, что отказывается сдаваться. Она не отводит взгляд. Пока нет.
— Я убиваю людей, Ви.
Слова звучат тяжелее, чем когда-либо.
— И я не переживаю из-за этого. Мне это нравится. Черт возьми, я это обожаю. Наблюдать, как угасает свет в их глазах, и знать, что я держу в своих руках их последний вздох.
Я подхожу ближе, достаточно близко, чтобы увидеть, как движется ее горло, когда она глотает.
— В этом весь я.
Я широко развожу руки.
Между нами повисает тишина, пропитанная невысказанным. Например, тем, что я пытаюсь спасти ее, несмотря на то, что убийца. Даже если она меня ненавидит. Потому что в прошлый раз, когда я думал, что смогу кого-то спасти, я потерпел неудачу. И эта неудача? Она выпотрошила меня. Опустошила, оставила шрамы, слишком глубокие, чтобы зажить. Любовь — это всего лишь слабость, которой рано или поздно воспользуются. Я усвоил это на собственном горьком опыте. И больше не совершу этой ошибки. И больше не пройду через это. Я не позволю ей приблизиться настолько, чтобы попытаться.
Ее взгляд приковывает меня к месту, и внезапно я не могу дышать. Чувство вины впивается в мои ребра, сжимая горло, как тиски.
Видит ли она того монстра, в которого я себя превратил? Того, у кого кровь под ногтями и тени окутывают его душу?
И все же есть еще кое-что — что-то, что глубоко скручивает мой желудок. Она не отступает. Не просит о дистанции. Стоит на своем, даже когда я вижу, какую внутреннюю войну она ведет. Но в этом-то и проблема, не так ли? Она все еще думает, что здесь есть что-то, что стоит спасти. Что-то во мне… что стоит спасти… но я уже слишком далеко зашел.
Она еще не знает, но Вайолет смотрит на обломки человека, который годами убеждал себя, что никогда не сможет стать целым. И все же отказывается отвести взгляд, непоколебимо. Впервые я чувствую, что встретил достойного противника. И я ненавижу то, как сильно я ее хочу, несмотря на то, что знаю, что разрушу ее, как и все остальное, к чему прикасаюсь. Вайолет, со своим острым языком и непокорностью, не дрогнет. Она стоит в огне, встречая удар за ударом, и я знаю, что должен хотеть оттолкнуть ее. Но я этого не делаю.