Он уходит, исчезая в коридоре. Я наблюдаю за Вайолет, ожидая, когда она посмотрит на меня. Когда она наконец это делает, в ее глазах бушует буря, которую я не могу точно понять.
Я делаю шаг вперед, воздух пронизан чем-то электрическим, чем-то острым.
— Ты ничего не хочешь мне рассказать?
Мой голос ровный, но внутри я готовлюсь к удару.
Она отворачивается, выражение ее лица нечитаемо, взгляд останавливается на огнях города.
— Это ты тут хранишь секреты, — бормочет она.
Я безрадостно рассмеялся.
— Хочешь узнать мои секреты? Хорошо.
Какая теперь разница? В любом случае, секрет уже раскрыт.
Я подхожу ближе, наблюдая за ее реакцией. Она не двигается, не вздрагивает. Просто ждет.
Я с трудом сглатываю, заставляя себя говорить.
— Это касается не только меня, Ви. Это механизм, и именно я не даю ему остановиться. Я несу ответственность за сотни людей в моем синдикате, за их жизни, за их семьи. Каждое решение, каждая сделка, которую я заключаю, и каждая отнятая мной жизнь — все это обеспечивает их выживание.
Но какой ценой?
Меня это разъедает изнутри. Каждую чертову секунду.
Я делаю еще один шаг, дыхание ровное, несмотря на хаос в голове.
Я подхожу ближе, наблюдая, как ее взгляд блуждает в поисках признаков страха или понимания. Но внутри меня все рушится.
— Но этим занимаются не только мои люди, — продолжаю я, в моем голосе слышится что-то более мрачное и искреннее. — Я не просто сижу сложа руки и принимаю решения — я все делаю сам. Перемещаю товар. Дорогой. Эксклюзивный. Наркотики для элиты, под заказ. Я не просто их продаю — я контролирую их создание. Каждая партия, каждая формула — все мое.
Вайолет напрягается, на ее лице мелькает нерешительность, прежде чем она слегка отступает. Сначала я думаю, что это страх, и что-то темное внутри меня удовлетворительно вибрирует.
Хорошо. Бойся меня.
Нет, в ее глазах есть что-то еще — расчетливое и вызывающее. Тело выдает ее. Я вижу легкую дрожь в пальцах, прежде чем она сжимает их в кулаки. Я вижу, как учащается ее дыхание. Она отступает, не в знак подчинения, а контролируя ситуацию, обдумывая свой следующий шаг. Не даст мне удовольствия увидеть ее слабой. Пока нет.
— Я подчищаю за богатыми — места преступлений, трупы, улики и все, за что они готовы заплатить. — Мой голос ровный, даже слишком. — Я стоял в комнатах, еще залитых кровью, и уходил еще до того, как полиция получала информацию.
Я наклоняю голову, наблюдая за напряжением в ее челюсти.
— А когда им нужно нечто большее, чем просто уборка, когда им нужно, чтобы кто-то исчез навсегда?
Я позволяю тишине затянуться между нами, прежде чем закончить, мой голос едва слышен.