Айрис медленно опустила взгляд. Улыбка осталась, но внутри коротко и неприятно кольнуло. Укол собственности, которую ей никто не давал, и именно поэтому он раздражал сильнее. Он смотрел на неё. Думал о ней. Сорвался из-за неё.
И всё равно ушёл к жене.
Айрис отступила от двери. Лицо её снова стало благонравным, мягким, почти сочувственным. Воспитанная племянница, достойная девушка, украшение дома, маленькая жертва больших семейных решений. Прелесть, если смотреть издалека и желательно при плохом освещении.
В зрачках дрогнула тень. Живая, точная, уже не совсем весёлая.
Лицемер.
***
Через пару дней Айман вошёл на ужин позже, чем стоило: задержался в рабочем кабинете. Письмо с ориентировкой на принца Альмироса дошло до Нимбраса быстро и попало прямо к Валмиросу, лорду-протектору Юга. Формулировка «изъять всё» оказалась настолько правильной, чтобы старая кровь взвилась: централизация, по их ощущениям, уже лично пришла мерить порты казённой линейкой. Этого хватало, чтобы считать шаг выигранным.
Марилен сидела за столом с оживлением, которое у неё бывало от удовольствия слушать себя. Она рассказывала о чаепитии у главы Тайной Стражи с привычным подтекстом: «а у нас, как всегда, не то»:
— И ты бы видела, Мариэн, — говорила она, раскладывая салфетку. — Серебро, печенье в форме роз, масло в лепестках. Всё будто для коронации. А ведь это был всего лишь чай. Не то что у нас, конечно… — взгляд её скользнул по собственному столу, где от скромности страдали разве что слова. — У нас всё скромнее.
Мариэн кивала без сопротивления. В её жестах читалось то вежливое «да, мама», которое после сотого повторения становится семейной повинностью. Она уже была готова слушать хоть преподавателя арифметики.
Айрис сидела напротив пустующего места Аймана, как воспитанница, которой уже доверили право на присутствие. Платье простое, блекло-розовое, без украшений, но сшитое на совесть. Она ела маленькими кусочками, с выверенной грацией, которую можно отрепетировать. Усталость, поданная в идеальной форме. Она не привлекала внимания, поэтому от неё было трудно отвести взгляд. Айман прошёл мимо, не здороваясь. Сел медленно и произнёс без интонации:
— Вижу, вы вняли моему совету отправиться на чай к леди Веларин Арундиэль?
— Да, да! И представляешь? — Марилен вспыхнула сразу. — Их дочь, Нарассэль, стала ещё толще. Как дождевая туча перед бедствием. В сером платье, словно его шили из занавесок для гробниц. И лицо такое печальное, будто она уже простилась с жизнью, но никто не понял намёка. Жуткое зрелище. И это, заметь, был всего лишь чай!