Айрис скривилась. В этом выражении было всё: и «ты дурак?», и «надо было тебя сдать зиратцам в рабство в шесть лет», и «я занята, иди отсюда». Но Таргон не дал ей времени на расспросы. На пределе своих актёрских талантов, с озабоченным лицом и правильным вздохом, он воскликнул:
— Задняя дверь была открыта. Проверьте Марилен. Немедленно.
И, не дожидаясь реакции, вылетел обратно в коридор. Бежал быстро, но не шумно, свернул за угол, прошёл вдоль забора и, обернувшись, успел заметить, как Айман и двое его людей исчезают в конце переулка, растворяясь в тени. Конечно, без жены.
Таргон мысленно принёс соболезнования Мариэн и Айрис.
Марилен — нет. Она получила свой эпилог. Или пролог — в зависимости от того, как предпочесть называть безымянную яму в мятежной столице. Он вдохнул, стер с лица всё лишнее и вошёл обратно. В кухне пахло уксусом, клюквой, пережаренными специями и смятением. Именно тревога в теле женщины с остриженными кудрями первой выбежала ему навстречу:
— Её нет! — воскликнула Айрис. — Таргон!!! — в голосе — паника, в лице — ужас. — Марилен нет! Ни наверху, ни в комнатах, нигде! Если только эта дура не испарилась в собственной глупости...
Он выдержал ровно то выражение лица, которое требовалось: слегка встревоженное, слегка обиженное, чуть-чуть взволнованное за Айрис, но не чрезмерно. Главное, без намёка на вину, а то она плохо сочетается с семейной логистикой, особенно когда одна родственница только что была списана по статье «необходимость».
— Я так и думал, — отозвался он, покачав головой. — Когда выходил впервые — кажется, видел её платье. В той части улицы, — он указал в сторону, прямо противоположную той, где исчез Айман. — Я сообщил охране. Её ищут. Уже ищут, Рири.
Айрис всхлипнула быстро, глухо, с нотой, где эмоции уже не про женственность, а про истощение:
— Я же знала, что её нельзя оставлять одну надолго, — пробормотала она. — Она начинает думать. А потом... что-нибудь выкидывает...
Таргон развернул сестру за плечи и мягко повёл обратно вглубь дома, настойчиво, чтобы увезти её от сквозняка, вопросов и самой себя. Простудится ещё.
Глава 62.
Самая тревожная ночь осталась позади. Не закончилась — нет. Просто отошла за спину, как пожарище, от которого ещё тянет гарью, мокрой золой и плохо прожаренной историей. И дело было не только в Марилен, хотя её вчерашнее исчезновение добавило дому столько паники, что любой рассказчик у ночного костра умер бы от профессиональной зависти и попросил записать рецепт. В доме метались, шептались, спорили, вспоминали, как звать лекаря, где лежит серебро, сколько стоит лодка на троих и можно ли считать погреб последним рубежом цивилизации, если там пахнет плесенью, страхом и чужими картофельными запасами.