— Простите… я, кажется, немного устала, — проговорила Айрис извиняющимся тоном, где не было ни грана фальши, только правильно выверенная пропорция робости и сожаления. — Дорога, город, впечатления… Я бы предпочла немного отдохнуть, если позволите.
— Ах, бедняжка! Конечно, конечно, надо отдохнуть, — всплеснула руками Марилен. — Я же говорила, что это всё слишком: и дорога, и жара, и впечатления… Но кто слушает Марилен в этом доме? Я предупреждала ещё утром: не надо сразу за стол, дайте человеку прийти в себя! Но нет, кому нужно моё мнение…
— Всем, — перебил Айман. — Просто не все обладают достаточным мужеством, чтобы выдержать его целиком. Разумеется, леди Айрис может идти. Вечер принадлежит ей. И ответственность за то, что она с ним сделает, тоже.
Он не улыбнулся, лишь коротко кивнул, формально закрывая тему. Только после этого Айрис поднялась. Легко, грациозно, с виновато склонённой головой и руками, сложенными перед собой в идеальном жесте скромности, какой рисуют на портретах благовоспитанных девиц. Она поблагодарила Марилен, Мариэн, Аймана, даже слуг по углам. Каждому досталась ровно та порция признательности, какая полагалась по рангу.
Айман не провожал её взглядом. Он смотрел в сторону: на сад, бокал, что угодно, кроме удаляющейся фигуры. Но фиксировал памятью перемещение каждой фигуры на доске. Не оценивая пока. Просто занося в реестр под литерой «Подлежит наблюдению». Слишком робка для столицы. Здесь робких съедают за завтраком и даже не запоминают, что подавали. Слишком наивна для двора. Наивные здесь либо умнеют, либо исчезают в неизвестном направлении. Слишком правильна для этого дома. И это «слишком» само по себе требовало отдельного учёта.
— Милая девочка, — заметила Марилен, когда шаги Айрис стихли в глубине сада. — Немного диковата, конечно, но это пройдёт. Столица быстро обтёсывает.
— Бесспорно, — отозвался Айман, поднимая бокал. — Вопрос только в том, кого именно она собирается обтёсывать и каким инструментом. Столица, знаешь ли, процесс обоюдный. Иногда выясняется, что обтёсывали не ту глыбу. А иногда, что глыба всё это время держала в рукаве зубило.
Марилен посмотрела на него с недоумением, но переспрашивать не стала: опыт подсказывал, что в таких случаях лучше делать вид, будто всё понятно. Мариэн попыталась расшифровать подтекст, но быстро оставила это занятие: слишком взрослое, похожее на разговоры, после которых слуги ходят тише.
Айман же допил вино и подумал, что вечер оказался полезнее, чем обещал. Не приятнее, разумеется. Но полезнее.
Глава 4.