— Буду признателен, если сделаешь это до того, как меня повесят, — Айман усмехнулся одними глазами.
— Не бойся, — отозвалась Астара, и теперь в её голосе появилась почти настоящая улыбка. — Если что, тебя повесят с уважением. Возможно, даже не с первой попытки. Я прослежу.
Связь оборвалась мягко. Свет в зеркале померк, отражение исчезло, оставив тишину после разговора с равным. Айман не двигался. Он позволил моменту устояться, как конструкции, где ни одна деталь не должна шататься.
— Мотыль, — сказал он наконец. Голос был спокоен, но в нём уже звучал другой темп. — Принеси карту состава Совета. И список голосов, которые можно согнуть.
Время пошло.
Глава 22.
Марилен сидела в карете с выражением торжественной решимости. Волосы были уложены, аромат выбран с деликатной нотой юности и властным послевкусием «я тётка, я знаю», настроение держалось чуть выше облаков. В повестке дня значилось естественное сближение душ, причём Марилен её готовила уже неделю: через письма леди Веларин Арундиэль, уточнение времени прогулки, выбор дорожек и совершенно случайную беседку, возле которой кусты старательно цвели, будто им тоже обещали место в семейном альбоме.
— Ах, девочки, как прекрасна первая любовь, — мечтательно выдохнула Марилен, приглаживая складку на коленях, словно и это входило в обряд. — Такая чистая, искренняя… её надо беречь. Или, если требуется, слегка подтолкнуть. Совсем чуть-чуть. Чтобы не прошла мимо собственного счастья, глупышка.
Айрис сложила руки в перчатках поверх сумочки и почти ласково кивнула. Она прекрасно понимала, куда её везут, зачем произносятся эти речи, и почему «случайная» встреча должна произойти, где тётушка лично подбирала цветочную композицию под нежные чувства чужих детей. В сущности, Марилен не устраивала прогулку, она строила алтарь из роз, лжи и плохого вкуса.
И всё же одно поражало Айрис почти до уважения: неужели женщина, столько лет прожившая рядом с Айманом, так и не усвоила главного? Он не разрешал этих встреч. Марилен же, как всегда, решила: если поводок ещё в руках, значит, собака всё ещё добрая. Позже достанется всем. И, конечно, в самый неподходящий момент, потому что семейные уроки без публичного неудобства в доме Калнартирионов считались почти расточительством.
— Вот вы с Талегоном… — продолжала Марилен. — Такая подходящая пара. Он стесняется, это видно, а ты рядом с ним словно расцветаешь. Прямо как я когда-то с…
Айрис подняла глаза вовремя, под нужным углом: взгляд благодарный, будто она готова принять семейную мудрость и не попросить взамен мышьяк. Внутри же мелькнула совершенно искренняя мольба к небесам: только не про великое семейное счастье.