— Ох, милая, скоро сама всё узнаешь. Скоро узнаешь. И да, новости хорошие. Не сомневайся.
Веер щёлкнул: разговор закрыт. Харилен подхватила почти-невестку под руку и повела в зал — к сыну. Король должен был видеть реальный повод праздника. Романтика, как водится, прибыла с сопровождающим письмом, печатью и скрытым расчётом.
Айман появился почти бесшумно у бокового входа. Собранный, уже в полном парадном порядке, с холодной точностью в каждом движении. Весь вечер будто соскользнул с него: не осталось ни жара, ни усталости, только готовность. Он быстро нашёл Айрис. Она стояла у Харилен, чуть в стороне от танцев. Калдорон был рядом — слишком близко, слишком нелепо, живое напоминание о фикции, в которую снова требовалось влезть с прямой спиной и человеческим лицом.
Марилен метнулась к Айману. Губы дрогнули — упрёк, вопрос, отчаяние, весь супружеский архив разом. Но не успела. Главные двери раскрылись, прозвучала труба с интонацией, от которой у зала холодеют пальцы. Шум, музыка, разговоры стихли, будто за стенами вдруг встала метель и решила войти без приглашения. Айрис поправила цветы в волосах. Всё было идеально: улыбка, осанка, пудра скрыла тени под глазами. Только щёки ещё горели — улика, которую приличия, к счастью, не умели допрашивать.
Двери распахнулись с неприятным размахом, которым обычно входят люди, давно перепутавшие государство с собственным телом. Глашатай шагнул вперёд, ударил посохом об пол и провозгласил:
— Альверон Второй Каэльдар, милостью богов Король Миренора, Хранитель Анхерры, Повелитель Белого Камня, Защитник Восточных Врат, Лорд Четырёх Приливов, Сын Талассарской короны, Покровитель и защитник всех свободных народов, вступает!
По залу прошёл цепенеющий шёпот. Даже самые пьяные уже поняли, кто именно решил осчастливить их присутствием. Айман и Айрис снова встретились взглядом. Не ради утешения. Ради понимания.
Глава 45.
По залу прошёл шёпот, не испуганный, а цепенеющий. Даже те, кто успел прилично набраться и обычно плохо различал власть на расстоянии, уже чувствовали, кто именно вошёл. Музыка оборвалась окончательно, будто и ей внезапно напомнили о субординации и смертности. В этой полной, затаившейся тишине Айман и Айрис снова встретились взглядом, не ради утешения, а ради понимания. Началось.
Альверон вошёл без гвардии, только с двумя личными телохранителями на шаг позади, с серебряными значками на плащах. На нём была дорожная мантия, но и она выглядела частью церемонии: прямая спина, медленный уверенный шаг, лицо, постаревшее раньше срока, с усталостью человека, слишком долго носившего корону и чужие ожидания заодно. В зале снова склонились, чтобы соблюсти приличия и не уронить самооценку. Но и этого хватило: воздух сразу утяжелился, будто в комнату внесли не человека, а государственную необходимость.