Но оба почувствовали.
И потому не стали прощаться.
Глава 12.
Кабинет в «Ночной Звезде» был тёмен и тих, почти благопристоен, если забыть, что в соседних комнатах благопристойность сдавали в аренду почасово и без квитанций. Тяжёлые занавеси глушили музыку, лампы давали ровно столько света, чтобы видеть документы, лица и чужие слабости, а на столе стояло старое зеркало в потемневшей резной раме. Обычный посетитель принял бы его за дорогую безделушку, из тех, что покупают не ради отражения, а ради намёка на вкус. Обычный посетитель вообще многое принимал за безделушки, пока ему не находили место в чужом отчёте.
В зеркале застыла Астара — отголосок чужой эпохи, запертый в серебряной раме.
Белые волосы лежали на плечах ровными холодными прядями, губы казались слишком резкими для мягких слов, пальцы выразительными. Красота в ней давно перестала быть украшением и стала должностью: утомительной, тяжёлой, полезной при переговорах и отвратительно неудобной в быту. Глаза не искали одобрения. Так смотрят те, кто пережил не одну династию, не один заговор и достаточно чужих влюблённостей, чтобы окончательно утратить веру в романтическую пользу человечества. Айман сидел перед зеркалом прямо:
— Начинаем движение по дому Менелдин, — сказал он. — Пока по касательной. Без дыма, без фанфар и без героических идиотов в первых рядах. Их потом трудно отмывать от истории.
— Легенда? — Астара кивнула.
— Восток. Порты Ксарум и Кхальдур через Зират. Снизу — контрабанда, сверху — грязь погуще: письма, слухи, посредники, намёк на живой груз. Без прямого обвинения, но так, чтобы Альверон почуял работорговлю и немедленно вспомнил, что у него есть совесть. У королей она обычно просыпается, когда можно кого-нибудь повесить.
— Адресат?
— Далёкий. Через третьи руки. Никаких имён, только звенья. Призрачная дружба с Алькадаром как с протекторатом Ноктариона, исчезнувший капитан, портовая линия, затерянное письмо, слишком удачно найденное не тем человеком. Достаточно ясно, чтобы поверили, и достаточно туманно, чтобы нельзя было доказать. Тайная Стража обожает такие подарки: пахнет тайной, хрустит бумагой, можно месяцами рыть и чувствовать себя полезными.
— Менелдины станут восточным гнездом? — Астара улыбнулась краем губ.
— Нет. Восточным подозрением. Гнёзда жгут, подозрения кормят. Подозрение живёт дольше и требует меньше дров.
— Первую кость кто бросит?
— Гильдия поставщиков вина. Их встревожит, откуда у Менелдинов столько товара и такая уверенность в будущих контрактах. Один старший поставщик имеет сына в Совете, а значит, страдает двумя болезнями сразу: семейной гордостью и желанием рассуждать о морали при виде чужой прибыли.