Айман не пошевелился. Не посмотрел вслед. Только слегка склонил голову. Он увидел всё, что хотел, и больше: как она держалась с упрямством, граничащим с гордыней, как пальцы сжались на ткани, как тело поддалось, когда он прижал её, как дыхание дрогнуло, когда он отстранился. Но главное, крошечный инстинктивный порыв, который она не успела подавить. Она потянулась за ним. Не шагом и не жестом, а телом, на долю дыхания. Будто в точке между поцелуем и отсутствием осталась пустота, которую ей стало холодно выносить.
Айман победил.
Вновь. Как всегда.
Глава 21.
В каморке Мотыля стояла особая тишина, привычная для мест, где давно усвоили: шум — роскошь для тех, кому нечего терять. За стенами «Ночная звезда» жила своей обычной жизнью: грязь, похоть, приторный парфюм и чужие тайны, размазанные по лестницам тонким слоем. Здесь же всё предназначалось для тех, кто считал себя выше публики, хотя пользовался теми же дверями, теми же слугами и, при нужде, теми же подвалами. Разница, как водится, заключалась только в цене.
Айман сидел в глубоком кресле, откинувшись ровно настолько, чтобы выглядеть расслабленным и не терять вертикали. Мотыль занимал место у своего стола, почти сливаясь с ним, будто мебель наконец обзавелась неприятной нервной системой. Обычной шарлатанской бравады на лице не осталось, даже мысль о шутке пресекалась на стадии зарождения. Мотыль понимал, когда лучше быть приправой, а не блюдом, и сегодня благоразумие удерживало его за воротник лучше любого приказа.
Единственным настоящим предметом в комнате было зеркало. Старое, в чёрной резной оправе, оно стояло на тяжёлой подставке и дышало холодным светом. Изнутри, с характерной для проекций полупрозрачной чёткостью, проступал силуэт Астары: ледяной, безукоризненный, со взглядом, за которым жили почти три века у трона Ноктариона. В её лице давно не осталось желания соблазнять или удовольствия быть увиденной. Только функция. Высокоинтеллектуальная, безжалостная и настолько эффективная, что рядом с ней даже угроза выглядела плохо подготовленной любительской пьесой.
— Ты слишком долго молчал, — сказала Астара, когда основные пункты разговора уже были исчерпаны. Подводки не потребовалось: её голос разрезал паузу, как скальпель. Они обсудили текущие стратегии, отчёты и движения, но она чувствовала невысказанное. Что-то важное, взрывоопасное, оставшееся у Аймана под языком. Теперь она требовала достать это наружу. Айман чуть улыбнулся, не отводя взгляда от зеркала:
— Я предпочитаю говорить, когда информация не нуждается в догадках. Сейчас как раз такой случай. Карнар подбирается ближе, чем должен. Намёки на «Ночную звезду», на Мотыля — это полбеды. Узел можно срезать, переместить, связать новый. Вопрос техники и времени. Гораздо важнее, что он копает именно под меня. Не под структуру, а под фигуру. Думаю, нам стоит сверить карты, прежде чем он решит сыграть свою.