В комнате стало по-настоящему тихо. Даже музыка за стеной утонула в мягкой вате между решениями. Астара спросила так ровно, будто уточняла пункт в справке, а не принимала сигнал о подрыве фронта:
— Кто дал показания?
— Формально никто. Но утекает из комитета по моральному благоустройству. Вероятно, графиня Нирвель, с вечной склонностью к разоблачениям и наставлениям по нравственности. Её сын не прошёл отбор в академию и теперь публично раскаивается за родню, особенно за ту, что имела слишком свободные взгляды. Его ведут. Это очевидно. Но чисто, почти без шумов.
— Родственники? — уточнила Астара.
— Один дальний. Троюродный. Архивариус из переписного управления. В официальных делах пустое место, но его имени хватило, чтобы запросили подлинники бумаг о моём назначении. Тревожит даже не содержание, а сам факт запроса. Это уже сигнал.
— Калирон?
— Держит линию. Пока. Но давление усиливается. Всплыли транзакции десятилетней давности: перераспределение активов между купцами, абсолютно стандартная схема. Но под нужным углом это уже дивиденды вне протокола. Мы оба знаем, как такое выглядит, когда нужно создать повод.
— Мотыль в курсе? — Астара прикрыла глаза не от усталости, а от скорости внутреннего счёта. Мотыль вытянулся, будто его вызвали на плац.
— В пределах допустимого, — ответил Айман. — Он проследил три маршрута: вилла, склады, казначейство. Работал через прокладки. Карнар ещё не нашёл хвост, но понял, что его пасут.
— Зачем?
— Чтобы ускорить. Пусть торопится. В суете оголяются связки. Сейчас он слишком размерен, а я хочу, чтобы у него дрогнула рука.
Астара смотрела на него долго, как на механизм, способный выдержать перегрузку или разнести половину системы:
— Что предполагаешь дальше?
— Зависит от тебя, — произнёс он спокойно. — У меня три линии. Первая: дезинформация через Мардона. Я уже начал стравливать их внутри. Сначала медленно, почти вежливо, теперь начинается трение. Вторая, конечно, прикрытие через старые акты Калирона. Третья — давление на часть Совета, что слушает меня внимательнее, чем собственных исповедников. Все три работают. Но если Карнар ускорится, темпа не хватит. Поэтому мне нужно либо официальное прикрытие, достаточное по весу, либо санкция на устранение узла.
Айман замолчал, оставляя пространство для решения. В зеркале Астара оставалась неподвижной, сосредоточенной, с точностью скульптуры. Член Ордена Круга, пережившая века, смену эпох и лиц, она всё ещё предпочитала такую форму разговора, где даже тишина могла ранить.
— Всё это выходит за пределы допустимого наблюдения, — сказала она наконец. — Он действует осторожно. Границу не перешёл, но приближается к ней с ежедневной настойчивостью, — Астара не смотрела на него прямо, скорее прослеживала архитектуру намерения внутри слов. — Владыка не станет вникать в тонкости, если всплывёт след. Неважно, насколько незаметным будет твой почерк. Если Миренор увидит твою руку даже в отражении, это станет основанием для вмешательства. Он слишком долго выстраивал сеть, чтобы позволить чьей-либо инициативе поставить её под угрозу.