Астара не моргнула, но зеркало будто на миг потемнело от её взгляда:
— Продолжай, — произнесла она, и после этого можно было говорить начистоту.
— Мне передали письмо, — сказал Айман. — Внутреннее. Для Тайной Стражи. Краткое, но информативное. Первое: из игры можно выводить наших друзей в казначействе. Или, при необходимости, пожертвовать ими. В письме прозрачный намёк: прослежено движение средств, есть указания на неучтённые компенсации по линии Восточного управления.
Астара кивнула почти незримо. Для тех, кто знал цену её молчаливым решениям, этого хватало:
— Рано или поздно они должны были нащупать эту жилу. Я надеялась, что позже. Но у Карнара нюх тоньше, чем хотелось бы. Если эти друзья больше не отрабатывают проценты — режь. Спокойно. Только расчёт.
Айман принял это без возражений:
— Второе. Карнар знает про виллу. Не на уровне слуха — он понимает. Не как про старый дом с историей, а как про узел. Он читает цепочки: поставки, ночные маршруты, списки персонала. Связывает. Доказательств пока нет, но уверенность уже есть. Если не сменить ритм, гипотеза станет обоснованием.
— Тогда ритм придётся менять, — произнесла Астара почти мягко, и в этой мягкости звенела сталь. — Не обрезай и не спасай. Переупакуй. Пусть даже ткнёт, найдёт дыру, а не ткань. Пустоту, а не структуру.
Лёгкое колебание пальцев выдало не сомнение, а торможение мысли перед новым ходом. Он взвесил указание, сопоставил с тем, что уже видел, и продолжил:
— Третье. Он работает по мне с трёх направлений. Через родню, особенно по линии, которую давно сочли забытой. Пара фигур уже засветилась в негласных опросах. Через тестя — ещё тщательнее: старые связи с гильдиями, прежние гарантии, архивные отступления от протокола. Добрались до активов Калирона. Карнар копает глубже, чем позволяет этикет. Если бы мог, вытащил бы из могилы сестру Марилен, исключительно ради допроса. А сына своего аккуратно подвёл к моей племяннице. Разумеется, под видом ухаживаний.
Мотыль сбоку издал короткий смешок, неуместный, как таракан на алтаре. Астара перевела на него взгляд и воздух в комнате сразу стал суше. Мотыль кашлянул и поспешно растворился в собственной тени, напомнив всем, что природная мерзость тоже способна к самосохранению. Айман продолжил, не сбившись:
— Каждое непубличное взаимодействие поднимается. Каждая неформальная связь проверяется, фиксируется, верифицируется. Даже те, кто казались вне поля интереса. Карта расширяется. Он ещё не перешёл к действиям, но уже собрал инфраструктуру для удара. Работает с точностью того, кто либо получил карт-бланш, либо ощущает за собой разрешение. Сейчас я удержу фасад. Но если он ударит первым, это будет не демонстрация, а операция. Точная, заранее выверенная, с прицельным вектором. И затронет она не только меня. Поэтому я докладываю. Из необходимости. Пока ещё есть пространство для манёвра и время для решения.