— Да что такого-то? Ну не с Калдороном же она спит, а с женщинами, в общей комнате. Это же просто… — она всплеснула руками.
— И ты собираешься объяснять это всем, когда всплывёт скандал? Каждому. В отдельности. Ты? Или я, когда поднимется вопрос о её репутации? Она остаётся в одном доме с будущим женихом. Ночью. И ты думаешь, никто не истолкует это по-своему? Харилены только что заявили: это наша девочка. Мы выбираем, когда и как она входит в брак.
Это была уже не политика. Это была собственность, переданная в чужие руки. Айрис отдали на ночь, по сути, как символ. Даже если всё невинно. Двор любит пачкать чистое куда охотнее, чем грязное: на чистом пятна виднее.
— Ты слишком уверен, что… — начала Марилен, но голос дрогнул. До неё, пусть и с привычным опозданием, начало доходить: дело не в чрезмерной общительности леди Харилен. Целомудренная девичья ночь под крышей будущего жениха не остаётся незамеченной. После пары бокалов вина всегда можно «случайно» оказаться рядом, после пары слухов уже внутри чужой версии событий, после пары утренних улыбок в почти безоговорочном брачном соглашении. Особенно после летнего скандала с Карнаром, когда репутацию Айрис и так рассматривали с интересом.
— Что нам теперь делать? — спросила Марилен тише.
— Я поеду за ней.
Айман уже возвращал на плечи камзол. Амрит бросился к двери раньше приказа, в такие минуты умные слуги не ждут распоряжений, а стараются пережить их последствия. Карета должна быть подана, кучер поднят, охрана предупреждена, идиотизм отбыл.
— А ты, — Айман задержался у двери лишь на миг, — попытайся отрастить себе новую голову. Желательно с мозгами. На худой конец отправляйся туда, где когда-то достала зелье, и испробуй его не на других, а на себе. Вдруг пробудится хоть что-то разумное.
Он вышел, хлопнув дверью, что в прихожей задребезжали стёкла. Тяжело, хлёстко, как последняя черта под разговором.
Глава 33.
Айман вошёл в дом Хариленов тихо, без грома, молний и прочей дешёвой метеорологии, но воздух в прихожей всё равно уплотнился до состояния служебной записки о катастрофе. Слуга, возникший на пороге живым барьером, выдержал его взгляд меньше пяти секунд и вспомнил, что двери существуют не для всех.
— Леди Харилен принимает гостей в малой столовой, милорд… ужин почти завершён. Я могу доложить о вашем прибытии.
Айман прошёл мимо. Докладывать было поздно: он не прибыл в гости, а явился за своим. Формально всё оставалось благопристойным — ужин, свечи, родственницы из Титов, девичьи разговоры и прочая тонкая упаковка для политической ловушки. Но план Мелуириэль всегда прятался под приличиями. Для таких женщин ночь была удобной бухгалтерией риска: меньше свидетелей, больше намёков, мягче ткань, глубже след.