Тишина стала такой совершенной, что в ней можно было услышать, как у здравого смысла лопнула последняя жилка. Айман медленно повернулся. Не ответил. Только посмотрел. Выражение не осуждало, оно дезинфицировало, причём без обезболивания. Айрис замерла, взгляд всё ещё держался за него, потом медленно отвернулась и выдохнула, будто спектакль завершился, а кто-то сорвал занавес вместе с частью стены.
Айман тоже отступил. Не ногами — лицом. Маска вернулась сразу, для обоих. Марилен улыбалась довольная собой, словно только что спасла честь семьи репликой, брошенной в здравый смысл как кирпич в витрину. Она считала момент удачным. В этом и состоял главный ужас Марилен: она редко попадала в цель, но всегда с полной верой, что стреляет из фамильной пушки.
Глава 20.
Айрис стояла перед дверью кабинета с выражением, полагающимся девушке, случайно оказавшейся между чужим браком, чужой яростью и собственной очень аккуратно спрятанной виной. Спина идеально прямая, губы сжаты, пальцы сцеплены на талии в безупречный образ покорности. Она не дрожала, только едва покачивалась, будто успокаивала себя. Изумительно воспитанная жертва обстоятельств, если смотреть издалека и при плохом освещении.
Сбоку, чуть позади, стояла Марта. Лицо у неё было сосредоточенно-обеспокоенное, как и положено служанке в доме с хорошей репутацией и плохой акустикой, но взгляд время от времени соскальзывал на Айрис. Если девушка ослабнет, Марта поймает. Если не ослабнет, Марта всё равно потом всем расскажет взглядом, что была готова. В таких домах это тоже форма службы.
Из-за двери доносился голос Аймана. В нём ревел тяжёлый гнев, похожий на камень, давно готовый сорваться с обрыва.
— Чем ты думала? — ударило из кабинета, что даже дверь, кажется, пожалела о профессии. — Ты знаешь правила. Нельзя оставлять незамужнюю девушку с мужчиной. Ни под каким предлогом. Ни на каких условиях.
Ответ Марилен был глухим, но тембр угадывался легко: обида, оправдание и старая супружеская уверенность, что если говорить достаточно жалобно, вина сама устанет и уйдёт к другому. Айрис чуть наклонила голову, будто соглашаясь с чужой виной, а на деле запоминая расстановку сил. За дверью Айман вспыхнул снова:
— Полезно для чувств? Прекрасно. Тогда запишем её на экскурсию в харчевню? С ночёвками по казармам? Для полноты романтического воспитания.
Марта дёрнулась и положила руку Айрис на плечо. Айрис в ответ только сильнее сцепила пальцы. Страх она изображала безукоризненно, с правдоподобием хороших актрис. В кабинете Марилен повысила голос, и сквозь дверь прорезалась фраза, старая, как их брак: