Он склонился над ней. Пальцы коснулись холодного металла браслета-змеи на её запястье, задержались на гладкой золотой спине, словно ставили печать: моё. Потом он осторожно поцеловал её в лоб.
— Я поехал.
Айрис чуть приоткрыла глаза, сонно дёрнула пальцами к нему и пробормотала в полусне:
— Прощай. Люблю тебя.
Айман застыл. Дыхание перехватило. Зачем сейчас? Зачем именно так, когда оторваться и без того почти невозможно? Эти три слова выбили из него привычную ясность, вытащили наружу всё, что он держал под замком, запертым на дисциплину, цинизм и дурной характер. Он смотрел на неё слишком долго и понял: ещё мгновение — и он не уедет. Переговоры, Нимбрас, Астара, Альдрас, Владыка, морские лорды, вся великая архитектура будущего могут подождать у конюшни и мерзнуть в собственной исторической важности.
Пришлось вырывать себя волей. Шаг за шагом. Уже на пороге, когда рука легла на дверь, он услышал за спиной слабый, едва различимый шёпот:
— Прости…
Айман закрыл дверь так осторожно, будто этим движением отрезал от себя часть сердца. И пошёл прочь на одной воле, потому что всё остальное в нём рвалось назад.
Глава 55
Прошла неделя с отъезда Аймана. И ещё один день.
Первым занервничал Таргон.
Записка от капитана барки пришла на рассвете, с первым курьером из порта. Сонный мальчишка колотил в дверь, будто выполнял государственный заказ по разрушению чужого сна и очень рассчитывал получить за это наличными. Минут десять, не меньше. Таргон, ещё наполовину утопленный в тёплой постели, зарывался лицом в подушку и упрямо внушал миру, что вставать ему полагается часа через два, а не сейчас, когда утро ещё даже не собрало себя в приличное лицо. Мир тянулся вязко, пока дверь не начала потрескивать под ударами, будто чужие нервы, загнанные в дерево.
Когда он всё-таки открыл, сердце ещё билось вполсилы, экономно, без энтузиазма. Но стоило взглянуть на смятую бумажку, ладонь сразу остыла. Словно вместе с ней сдёрнули сон, кожу и последнюю идиотскую надежду:
«Подругу твою так и не дождались. Задержали отплытие почти на два часа. Извини, Беланир, дальше ждать не могли. — Т. М.»
Он перечитал трижды, прежде чем смысл добрался как положено и вошёл без стука: Айрис не села на барку. Что-то случилось.
Мальчишка тем временем клянчил плату, переминаясь на пороге. И очень обрадовался, когда вместо медяков в ладонь по рассеянности легли два серебряных и он рванул прочь, будто опасался, что странный господин опомнится и пересмотрит бюджет. Мальчишка, к сожалению, мыслил здраво.
Лицо у Таргона уже застыло, глаза тоже.