— Я учёл ошибки, — сказал Мотыль и чуть усмехнулся. — Никого больше не убьют. По крайней мере, из наших. Остальные — в порядке побочного ущерба.
Айман смерил его долгим взглядом. В нём были усталость от чужих амбиций, расчёт и что-то вроде ледяной надежды: Мотыль справится. Или хотя бы не провалится настолько, чтобы потом пришлось выскребать последствия ложкой из политической выгребной ямы: «Не обосрись. Прибирать ведь мне». Фраза не прозвучала, но повисла в воздухе с такой отчётливостью, что её вполне можно было занести в протокол.
Айман встал. Плавно, без резкости. Накинул плащ, коротко встряхнув плечами, будто сбрасывал с себя паутину разговора, и вышел из кабинета, не оборачиваясь.
Дверь закрылась с тихим, точным щелчком.
Глава 49.
Айрис стояла перед витриной пекарни с видом полководца, которому только что принесли карту фронта, три дурных донесения и коробку с лимонным кремом. Формально перед ней лежали пирожные. По существу решался вопрос нравственного падения в его наиболее изящной форме. Она сложила руки на груди, нахмурилась и молчала уже несколько минут. Прохожие начинали замедлять шаг: в её сосредоточенности было что-то государственное. Казалось, сейчас решается судьба торгового союза или, на худой конец, чьего-то наследства. Айрис чуть склонила голову, будто внутри неё заседал совет, где уже прозвучали взаимные обвинения, холодные расчёты и угрозы отречения.
— Но если я возьму только одно, это рационально, — пробормотала она себе под нос. — Это дисциплина. Это самоконтроль. Это… — она закусила губу и замерла, глядя на кремовую поверхность с тем ужасом, с каким смотрят на подозрительно выгодный брачный контракт. — …но если не три, я потом же всё равно приду!
Последнее прозвучало почти обвинительно. Пирожные, видимо, вели подрывную деятельность против её нравственных основ и уже почти добились стратегического преимущества.
— Леди Айрис, — добродушно сказал пекарь, вытирая руки о передник, — да я готов вам отдать их все. Хоть и бесплатно.
— Вы слишком добры, дорогой друг, — ответила она с лёгкой укоризной и улыбнулась. — Но пожалейте мою фигуру. Вашими стараниями я рискую не влезть в свадебное платье.
Пекарь засмеялся, сдвинул коробочку ближе и добавил тише, но уже с уважением:
— Политику вы уже спасали, леди. Пусть теперь она отплатит вам лимонным кремом.
Айрис обречённо кивнула, признавая капитуляцию перед кремовой тиранией. Пекарь добавил к коробке ещё три пирожных, к тем, что она уже выбрала для Мариэн, и аккуратно завязал ленту, будто вручал не выпечку, а дипломатическое соглашение с правом на сладкие репарации. Айрис расплатилась, поблагодарила его кивком и вышла на улицу, прижимая тёплую коробку к груди.