«Грубовато, — оценил Айман. — Карнар всегда выбирает топор, когда хватило бы скальпеля. Удивительно, как человек с таким упорством ещё не попытался чинить часы молотом».
— Мы подготовили указ о централизации торговли, — вклинился Мардон. — Любая сделка с Зиратом или Каланнисом идёт только через Королевскую палату. Иначе порты станут государством в государстве, а столица — лишь украшением на печати.
Слово «контроль» не прозвучало, но именно оно повисло в зале тяжёлым осадком. В Миреноре любили не произносить неприличные слова. «Грабёж» называли фискальной необходимостью, «предательство» было гибкой дипломатией, «паника» скрывалась за «своевременным реагированием». Айман всегда ценил языковую гимнастику: государство падало в пропасть, зато с хорошей дикцией.
— Поздняя мера, — Альверон сжал кулак. — Нимбрас пытается стать более автономным, путая свободу с правом на грабёж. Но вольность мы больше оплачивать не можем.
Казначей молча придвинул список убытков. Король даже не взглянул. Мардон же, почуяв кровь, заговорил быстрее:
— Безопасность начинается с ведомостей. Кто, с кем и за сколько, всё должно быть в записях. Один процесс, пара конфискаций и линия выровнена. Страх куда долговечнее крови.
— Порты не гарнизоны, — отрезал адмирал, чьим голосом можно было рубить канаты. — С ними торгуются. Попробуете вывернуть им руки и получите бунт на Южном флоте.
Мардон повернул к нему взгляд, и в комнате ощутимо похолодало. Старость канцлера не мешала ему быть ядовитым:
— Юг слишком долго забывал, кто здесь хозяин. Напомнить не грех, а обязанность. Отнимем игрушку и получим письмо с покаянием. Отнимем честь, получим тишину. В обоих случаях результат один: порядок.
Айман не вмешивался. Идея указа принадлежала ему. Она возникла вовремя, была скормлена Мардону и оформлена как чужая инициатива, потому что в Миреноре любое полезное решение вызывало меньше сопротивления, если его произносил человек, которому потом можно было приписать ошибку. Формулировки текли плавно, но несли вес арматуры. Порты будут задыхаться не от конфликтов, а от регламентов. Никакой крови, только порядок. В известном смысле это было милосердие. Если не считать того, что медленное удушение редко воспринимается жертвой как акт гуманизма.
Прибрежные княжества: Нимбрас, Эрданнис и Калаверн привыкли воображать себя наследниками Талассара, а не провинциями. Теперь их начнут душить там, где не видно. Пока герцог Нимбраса, Валмирос Сарнарион, оставался весомым, Юг держался. Но его наследники, Валденн и прочие, станут идеальными точками разлома. Не политикой, так товарооборотом. Указ даст старт, а остальное доделает второй уровень: тихий, прочный и достаточно скучный, чтобы его не заметили до момента, когда уже поздно.