В зале воцарился вакуум. Слово «затребуем» прозвучало как щелчок цепей: не просьба соседа, а приказ старшего по камере. Айман мысленно подчеркнул формулировку чернилами. Он лично позаботится, чтобы до ушей Короля Дорваллона эта фраза дошла без лишних прикрас, в её первозданном, оскорбительном виде. Некоторые слова сами рождаются достаточно уродливыми, чтобы работать на дело. Мардон, почуяв направление королевского ветра, моментально отразил его своей безупречной мимикой:
— Есть и другие новости, пока неофициальные, — канцлер выдержал паузу, наслаждаясь тишиной. — Наши агенты докладывают о дипломатической активности Ноктариона на севере. Конкретно в Мирилоссэ. И имя их государя звучит в тех лесах всё чаще.
— Мирилоссэ? — один из лордов вскинулся, точно его укололи иглой. — Эти остроухие торговали своим антиквариатом ещё до того, как человечество выучило слово «политика». Они стояли против Владыки Ноктариона веками.
— Возможно, их принудили, — предположил другой. — Обычная арифметика Ноктариона: либо подпись, либо осада.
— Или Ноктарион действительно предлагает нечто большее, чем аккуратные ряды могил? — вмешался третий, и его голос хрустнул, как тонкий лёд под тяжёлым сапогом. Альверон медленно повернул голову. Взгляд короля лёг на зал тяжёлым прессом:
— Интересная гипотеза.
Лорд, рискнувший высказаться, тут же попытался раствориться, усердно потянувшись к перу и делая вид, что его существование лишь досадная ошибка протокола.
«Как будто у эльфов вообще есть выбор, — отметил Айман с сухостью мертвецкого дознавателя, фиксирующего закономерный летальный исход. — Выбор — это роскошь тех, кого ещё не прижали к стене. Остальные называют выбором угол, в котором удобнее умирать».
Мирилоссэ, старое государство эльфов, действительно зажали в тиски географического и политического фиаско. С востока их методично пережёвывал Ноктарион, используя Алькадар (официально отдельное государство, по факту – протекторат), как плацдарм и превращая старые договоры о равновесии в обвинительные приговоры. С юга на них взирал Миренор, союзник по недоразумению и сосед по привычке, чьи гарантии защиты стоили меньше, чем бумага, на которой были начертаны. С запада возвышался Дорваллон, воспринимавший эльфийские леса как удобную грязезащитную циновку у порога своего королевства.
Айман перевёл взгляд на карту, где тонкие линии границ выглядели жалкими попытками удержать рассыпающуюся структуру. Леса Мирилоссэ всё ещё стояли, но это была биологическая инерция деревьев, продолжающих расти на руинах былого величия. Народ, некогда претендовавший на роль хранителей мироздания, теперь едва справлялся с охраной собственных плетней, распродавая остатки наследия, чтобы свести концы с концами. Честь, отвага и характер окончательно перешли в разряд музейных экспонатов с ценниками для заезжих коллекционеров. Удобный прогресс: всё, что не удалось сохранить, можно продать как старину.