Это меня удивляет, но в то же время кажется вполне уместным для Ашера.
— Что, даже без обнимашек после секса? И завтрака в постель тоже не будет?
Он ухмыляется.
— Я не обнимаюсь.
Я закатываю глаза и поднимаюсь, шипя от очередной тупой боли.
— Конечно, нет. Для этого нужно сердце.
Ашер наклоняется, проводит костяшками пальцев по моей челюсти, а затем хватает ее, заставляя меня смотреть на него. Его голос понижается.
— Мы не в сказке, котенок.
У меня внутри все переворачивается. Потому что он прав. Он мой похититель, мой мучитель и человек, который держал меня взаперти несколько недель. А теперь, впервые, он работает из дома. Почему? Что изменилось?
Может, дело в том, что я сказала ему вчера вечером, что мне одиноко? Или в сексе?
Нет. Нет, это нелепо. Он здесь не для того, чтобы меня утешить. Он здесь потому, что сам этого хочет. Потому что ему так удобно. Потому что ему нравится держать меня в неведении.
Я заставляю себя усмехнуться, отталкивая нелепую тоску, что сворачивается где-то под ребрами.
— Мне так повезло.
Его хватка на мгновение усиливается, прежде чем он притягивает меня к себе и целует так, что у меня перехватывает дыхание. Поцелуй грубый, собственнический и заканчивается слишком быстро, отчего у меня кружится голова. Затем, так же внезапно, он отпускает меня и отступает.
— Теперь тебе от меня не отделаться, котенок.
Я скорчила гримасу.
— О нет, как же я теперь оправлюсь от упущенной возможности в сфере электронных таблиц и враждебных поглощений?
Он многозначительно смотрит на меня, прежде чем исчезнуть в своем кабинете. В тот же миг, как дверь захлопывается, я откидываюсь на диван, потирая лицо.
Этот мужчина меня погубит. И думаю, я бы его за это поблагодарила.
Час спустя я слышу звонок частного лифта. Ашер сказал, что люди будут приходить на встречи, поэтому я ожидаю увидеть людей в строгих костюмах, с портфелями, с запахом одеколона и в окружении старых богачей. Вместо этого двери раздвигаются, и из лифта выходит мужчина, который выглядит так, будто готов убить кого-нибудь голыми руками.
Я его узнаю. Он был на одной из вечеринок Ками. Просто не могу вспомнить, кто это.
Высокий, широкоплечий, и само его присутствие — уже оружие. Ни зализанных назад волос, ни безупречного костюма-тройки. Только чистая, ничем не прикрытая опасность. Выражение его лица непроницаемо, движения сдержанные, но хищные, и у меня мурашки по коже, когда вспыхивают все мои инстинкты самосохранения. Это не бизнесмен. Это нечто совершенно иное.
Он проходит мимо без колебаний. Он знает, куда идет. Я вжимаюсь в стену, кожа покрывается холодными мурашками, сердце колотится так громко, что мне кажется — он вот-вот его услышит.