От его слов что-то перевернулось у меня внутри.
Я смотрела в темные глаза Хаальда и чувствовала, как стена льда, что держала меня на расстоянии от него, неумолимо тает. Хочу я этого или нет.
Но…
— Никто не посмеет причинить мне боль, пока я служу вам, верно?
Он с досадой поморщился. Поправил:
— Пока я рядом.
В воздухе повисло невысказанное. Мы молча стояли друг напротив друга в пропахшей травами комнатке.
Уверена, Хаальд думал о том же, о чем и я.
Он — хозяин, господин. Я — его рабыня.
Между нами не может быть ничего.
Но почему тогда он смотрит так, будто хочет признаться, что хочет быть рядом со мной… всегда?
58. Другой путь
Хаальд
Я смотрел в глаза Евгении и не мог заставить себя отвести взгляд.
Мир, казалось, остановился. В груди разгоралось что-то теплое, живое. Не то, что приходило с силой Галатии. Другое. Свое.
Она тоже смотрела на меня. Щеки чуть порозовели, губы приоткрылись.
Я подался к ней — сам не знаю, зачем. И застыл на полпути.
В голове звучало холодное: “Остановись”.
Я не привык подпускать к себе других. Нет, не так. Я запрещал себе кого-то подпускать.
Даже столько лет спустя я чтил обещание, которое дал себе, будучи юнцом. Тем мальчишкой, что с холма смотрел на пепелище, недавно бывшее его домом.
Мальчишкой, который потерял и родителей, и братьев.
Я поклялся тогда: у меня не будет другой семьи. Потому что жизнь в Эль Кхаре сурова. Я не могу допустить даже мысли о том, что мой сын потеряет отца и будет страдать так же, как страдал я.
И любая женщина рядом со мной будет в опасности. Как бы я ни пытался ее защитить.
“Так отпусти ее, — стучало в висках. — Отпусти Евгению, пока не случилось непоправимое”.
Я сжал кулаки.
Не могу.
Не хочу.
Евгения все еще смотрела на меня. Будто ждала чего-то. Я отвел взгляд.
Тишина повисла в комнате — тяжелая, почти осязаемая.
— Что-то гложет вас, — тихо сказала Евгения.
От беспокойства в ее голосе у меня защемило сердце.
Я не мог поделиться с Евгенией своими мыслями. Как бы ни хотел, не мог быть с ней честен. Просто не мог переступить барьеры, который сам же и выстроил.
Сказал лишь полуправду — то, что тревожило меня не меньше запутанных чувств к ней.
— Ты называла меня воином света… Точнее, говорила, что я мог бы им стать. И хотя во мне есть сила света, сила Галатии, я по-прежнему действую как истинный элькхе. Как те, кого вы, имперцы, называете варварами. Да, я не убиваю — я беру в плен, но какой в этом толк? Пленные все равно отказываются идти за мной, потому что у меня нет ульгрима. Ничего не изменилось.
Из чувственного рта Евгении вдруг вырвался смешок.