Гуннар задергался, гремя цепями. Скосил глаза.
— Что это такое, чертов ты колдун?!
Слово “колдун” резануло слух. Изнутри поднялась волна ярости. Хотелось сказать, что я — элькхе.
Но разве не я сейчас собирался провести ритуал и призвать презренную магию?
— Ульгр проклянет тебя, — прошипел Гуннар. — Ты никогда не попадешь на его Поля. Твоя душа сгниет здесь. Ты сам сгниешь, как падаль.
— Замолчи, — равнодушно сказал я.
Но внутри что-то дрогнуло.
И все же, глядя на покрытого сияющими знаками Гуннара, я думал о другом. Его душа не будет единственной. Надолго ее не хватит.
Я должен буду снова и снова ловить вождей, убивать их, чтобы заточить души в каменную клетку. Заставить их подпитывать Клык.
Буду раз за разом красть чужие души. Лишать достойных воинов права на вечность рядом с Ульгром.
В моих руках уже не было миски. Я стоял перед Гуннаром, сжимая в одной руке нож, а в другой — простой камень.
Ритуал прост. Мне осталось лишь произнести нужные слова. И коснуться камнем груди старика в тот миг, когда душа покинет тело.
Я поднял нож.
Гуннар смотрел прямо на меня. Смотрел в глаза собственной смерти.
Я должен был видеть в нем врага, который едва не разрушил мой Дом. Неизбежную жертву. Препятствие на пути к моему могуществу.
Орудие, которое поможет его достичь.
А видел воина, такого же, как я. Так же яростно защищающего свой собственный Дом. Так же рьяно желающего доказать свою силу конунгу и остальным вождям.
Воина, который заслужил уйти достойно.
Я опустил нож.
“Почему я так слаб? Почему я не могу быть истинным элькхе?”
Я ушел, сжимая в руке камень. Пустой, бесполезный.
Как и я сам.
28. Магия боли и темноты
Когда до меня донесся громкий окрик со стороны площади, я решила, что высшие силы услышали мои молитвы и бросились мне на помощь.
— Подождите, — громко заявил властный голос, — я хочу на нее посмотреть.
Я вперила взгляд в образовавшийся проход, стремясь разглядеть говорившего. На губах смуглокожего элькхе застыла холодная усмешка, в глазах — сама тьма.
На всякий случай, я поспешно отвела взгляд.
Видела, что многие пленницы не решались поднимать глаза на элькхе. Вполне возможно, дело не только в страхе. Возможно, это как-то связано с законами и нравами самих элькхе.
Жаль, я не успела расспросить об этом Роуз.
Незнакомец рассматривал меня очень долго и пристально. Под его взглядом я чувствовала себя обнаженной перед лицом огромной толпы.
Челюсти против воли сжались от ненависти и отвращения.
— Слишком худа, — недовольно заметил незнакомец.
Не успела я вздохнуть с облегчением, как он добавил с усмешкой: