Казалось, чьи-то темные руки проникают в самую душу и терзают, кромсают ее. Мучительная боль распространялась по телу. Но, что хуже всего, она была внутри.
Собственное биение сердца, ток крови и прерывистое дыхание — все приносило страдание и было окрашено в черный цвет.
Я закричала, снова падая на пол. Крик все не затихал, пока новому хозяину не надоело меня мучить.
Что это за странная магия боли и темноты? Было в ней что-то противоестественное.
Элькхе презрительно произнес:
— Запомни: отныне ты — моя рабыня. И вести себя должна соответствующе. Иначе… — Ухмылка исказила и без того отталкивающее лицо. — Думаю, продолжать не стоит.
Он был прав — не стоило. Боль — лучшее объяснение, чем обернется для меня неповиновение.
Униженная прилюдно, я не имела возможности даже взглянуть в глаза своему мучителю, чтобы не получить новое наказание.
Стиснула зубы так, что они заскрипели. Стояла, невидяще глядя перед собой.
Слезы могли бы принести мне облегчение, забрать с собой частицу страданий.
Но мои глаза оставались сухи.
29. Дом Воргат
Не знаю, сколько времени мы провели в дороге.
Я была настолько вымотана и подавлена, что умудрилась задремать. Кажется, даже пропустила момент, когда мы пересекли черту, разделяющую герцогство и Эль Кхару.
И хотя меня мучил голод, я предпочла бы, чтобы это путешествие длилось вечно.
А мой новый дом — моя новая тюрьма — всегда оставался недосягаемой целью.
Новый хозяин посадил меня на лошадь позади себя, но руки связывать не стал. Понимал, что мне никуда не деться.
В пути из разговоров сопровождающих элькхе мужчин я узнала имя того, кто меня купил.
Гаен Воргат, глава одного из враждующих в Непримиримых Землях домов.
Я заставляла себя прислушиваться к разговорам, которые вели мои враги, и запоминать все, что услышу. Поначалу было непросто различать чужую речь.
Воргат и его собеседники говорили быстро, порой перебивая друг друга. А их голоса заглушали посторонние звуки — шум ветра, топот лошадиных копыт.
Различить удавалось лишь отдельные слова и фразы. Чаще всего повторялись “наемники”, “соратники”, “битва” и “Дом Тинар”. Судя по всему, сопровождающий Воргата крепко сложенный мужчина был одним из наемников его Дома.
Стало чуть полегче, когда элькхе остановились на привал.
Они наслаждались горячей ароматной похлебкой. Мне же бросили сухую краюху хлеба, словно собаке — кость.
Но шум, заглушающий их голоса, ослаб, и разговоры стали отчетливее.
Мало-помалу из разрозненных выражений и фраз, словно диковинная головоломка, начинала складываться цельная картина.
Судя по всему, Дом Тинар давно присматривался к Дому Воргат и строил планы о нападении. И вот совсем недавно наслал на Дом моего нынешнего хозяина четырех наемников.