О самом бое ни он, ни воин не говорили — наверняка оба участвовали в нем. Однако из их беседы удалось понять финал: воинам Тинара, убивших или смертельно ранивших охранников Дома Воргат, в конце концов все же пришлось отступить.
У Воргата в распоряжении осталось лишь несколько наемников, довольно молодых и не слишком опытных — вероятно, не считая того, что сидел сейчас рядом с ним. Нанимать новых было непозволительной роскошью — Воргат сетовал, что толковые наемники стоили в разы больше почти бесполезных рабынь.
Выходит, его Дом сейчас уязвим, как никогда.
Поводом для радости это не назвать. Если на Дом Воргат нападут и убьют его главу, меня заберут как трофей. Законы элькхе явно жестоки.
Не зря их прозвали их варварами.
Оставшаяся часть пути показалась вечностью. Отчасти оттого, что лишь второй раз в жизни, не считая леса, мне пришлось ночевать под открытым небом, на голой земле.
Но не камни, впивающиеся в нежную кожу, стали причиной моей бессонницы. Не звуки дикой природы, непривычные для той, что всю жизнь прожила в большом городе. И даже не голод — сухая краюха едва смогла его утолить.
Мне казалось, что, стоит только уснуть — нет, даже закрыть глаза на мгновение, — и сам Воргат или служащий ему воин решит… скрасить мое одиночество.
От подобных мыслей к горлу подкатывала желчь, а желудок сводило спазмом.
Я никому не позволю к себе прикоснуться… вот так, против моей воли. Лучше уж умереть.
Хотя Воргат уже прикасался ко мне против моей воли — когда ударял меня по лицу.
Мои пальцы скребли остывшую за ночь землю. Этого я никогда не забуду.
И никогда не прощу.
Через несколько часов после рассвета мы прибыли в земли Гаена Воргата. Он приказал мне слезть с лошади, что я, довольно неловко, и сделала.
Взгляд устало скользнул по особняку в три этажа. Я смотрела на стены, сложенные из крупного песочного камня, на изящные деревянные решетки, закрывающие окна, на терракотовую черепицу крыши.
А видела лишь красивую, но клетку.
Тюрьму.
Наемник открыл перед Воргатом входную дверь. Совершенно разбитая оттого, что за всю бесконечную ночь так и не смогла сомкнуть глаз, я перешагнула порог вслед за ним.
Меня встретил просторный зал, украшенный фресками ручной росписи. Они наверняка были вдохновлены мифологией и культурой чужой для меня страны. В любой другой ситуации я бы рассматривала их часами.
Но мне было невыносимо находиться здесь, в стране, в которую меня привезли насильно. Я с тоской вспоминала хижину Вейлра — старенькую, скромную, но очень уютную.
Немолодая служанка выслушала приказ Воргата, старательно глядя в пол или в грудь хозяина, но не в его глаза. Молчаливо отвела меня в комнату под лестницей, а затем исчезла.